Перевоспитание мажора. Лана Пиратова

— Силыч? Ты? — орёт в трубку моя приятель Лёха Соколов или просто для друзей Сокол. — Чё орёшь? — бурчу я, откидывая плед на диван. Кошусь на девчонку, которая уже отошла и стоит ко мне спиной. Смотрит на город, обняв себя. Блин, Сокол! Не вовремя как! Всё испортил! Злюсь на приятеля. — А я думал наврали, что тачку твою в городе видели! — продолжает орать сквозь громкие басы в трубке Сокол. — Ты чё? Прячешься? Забыл, да? — Чё я забыл? Хорош загадками тут базарить? Чё случилось-то? — Ну, понятно всё, — хмыкает друг...

Затягиваю последнюю гайку на решётке и вытираю руки о тряпку, всё ещё в масляных разводах. — Дед, ты серьёзно хочешь эту решётку красить сейчас? Может, завтра докрасим? — смотрю на часы на стене сарая. — Сейчас, Тёма, — дед не поднимает головы. — Сегодня не покрасим, а завтра уже ржавчина. Порядок любит, когда его наводят заранее, а не когда петух клюнет. Хмыкаю и присаживаюсь рядом, придерживаю решётку, пока дед проходится по ней кистью. С дедом спорить бесполезно. Лучше реально помочь, чтобы быстрее это всё доделать...

Подъезжаю к дому Рыжей. Надеюсь, она уже никуда не свалила. Или долговязый этот не припёрся раньше меня. Выйти и постучать? Вглядываюсь в окно в невысоком самом обычном домишке. И тут дверь открывается и выходит Рыжая. На ней сегодня короткое летнее платье зелёного цвета. И оно на ней офигенно смотрится. Надо же, я раньше никогда не обращал внимания на цвет одежды девчонок. Разве это главное? Главное, чтобы побольше открыто было, чтобы сразу заценить, стоит связываться или ну её. А тут… Рыжей определённо идёт этот светло-зелёный цвет...

С утра встаю рано. Даже будильник поставил! Я должен успеть раньше этого в цветастой рубашке. Почему? Да потому что, блин! Потому что Рыжая должна мне! Должна и всё! Спускаюсь вниз и встречаюсь взглядом с дедом. Тоже уже не спит. — Ого, Тёма? Ты чего так рано? — и косится на часы на стене. — Не спится? — Дела, — бурчу я и собираюсь пройти мимо. — Машину-то починил, смотрю? — не отстаёт дед. — Починил, — не без гордости отвечаю я. — А ты сомневался? — В тебе-то? Ничуть. А далеко собрался? Блин. Врать не хочу деду...

Шагаем втроем по грунтовке. Посередине идет Рыжая с пакетом, а по бокам, как два конвойных на параде, вышагиваем мы с этим Лёшей. В Лопухах тишина такая, что слышно, как у Лёши в кармане звенят ключи от его ржавого корыта. Этот звук меня бесит. Сам Лёша меня тоже, кстати, бесит. Но особенно бесит Алиса. Если всё бесит, тогда какого я иду? Тьфу. — Чего молчим, мальчики? — спрашивает вдруг Алиса, явно усмехаясь. — Может, споём? — Я могу, — тут же оживает Лёша. — Помнишь, я в школьном хоре басом пел? Пф...

— А есть что другое на завтрак? — гордо задрав подбородок, спрашиваю я у деда, когда мы оказываемся на кухне. Рыжая уже копошится в шкафу, доставая тарелки и чашки. Я искоса наблюдаю за ней. Шорты эти ещё! Такие короткие, что едва прикрывают. И топ задирается, оголяя тонкую талию. Хм. А она ничего так. Фигурка такая. Мой взгляд скользит по её голым ногам. Ммм… ножки-ножки. — Тём, ты оглох, что ли?! — и я получаю толчок в плечо и поворачиваюсь. Дед смотрит на меня хмуро. Прищурился, будто мои мысли прочитал...