Цикл рассказов "Знахарка"

Одной, конечно, спокойней живется, но ведь вдвоем завсегда веселее. Да и помощница в доме бы пригодилась. Не молодая уже Алевтина, походи-ка столько как она по лесу за травами да кореньями. *** — Ну вот и всё, Авдотья, а вы все тут боялись, — тихо проговорила Алевтина, больше для себя, нежели для роженицы. — Заходи, Остап, можно уже. Мальчик у вас. Богатырь, — Алевтина, покачивая завёрнутого в простыню новорождённого, крикнула в сторону кухни. Новоиспечённый отец появился через миг, будто только и ждал команды...

Стаська с недавних пор жила в доме у Климовых — с того момента, как её Порошины из своей избы выгнали. Правда, за что выгнали, Стаська не понимала: вроде бы спокойно жила, не проказничала, днями за печкой сидела и только глубокой ночью, когда все спали, вылезала из укрытия — ноги‑руки размять. Порошины были уже в возрасте, жили тихо, можно сказать, что век доживали. Но прознали о домашней кикиморе в доме — о Стаське, то есть, — когда хозяин ночью по нужде проснулся, а Стаська в окошко на луну любовалась...

Ох, как вовремя избу лесную подготовили. Неделей бы раньше пожар на хуторе случился, то совсем бы без пожиток остались, а так успели. Хорошо, что колдунья неладное почуяла. Ух, Скрол - злыдень. Только он такое мог натворить, больше никому. Алевтина сидела за столом и не могла нарадоваться. Всех погорельцев вместила. Избушка небольшая, но все разместились, и ничего, что друг на друге спят, в тесноте да не в обиде, главное — не на улице. Даже самовар есть, можно чаю с мёдом попить. А первым делом надо бы загон для скотины сколотить да забор вокруг избы сделать...

Поскиталась по земле русской Алевтина, помыкалась, годов прибавилось, силы поубавилось, но наконец, нашла себе новое жилище, да прижилась на новом месте, а вокруг нее уже и хуторок образовался. *** — Погода, кажись, налаживается. Слышь, Кузьма? — Агафон с прищуром смотрел меж деревьев на выглядывающее из‑за тучи солнышко. Два соседа‑товарища, Кузьма да Агафон, уставшие, шли по обочине лесной дороги. Лет им было около тридцати каждому, одеты по‑обычному, по‑деревенски: кафтаны льняные, лапти лыковые, да шапки набекрень; русые бородки короткие, да брови чёрные...

Ивашка с нетерпением ожидал вечера, когда они с отцом пойдут на речку проверять морды, которые поставили накануне. Отец был отличным мастером по изготовлению морд - рыбьих ловушек. Из ивовых прутьев он делал клетки, в которые рыба в реке заходила, но выйти оттуда уже не могла. Морды у отца получались отменные, да и место, где их ставили, тоже было хитрое. На развалинах старой водяной мельницы остались большие каменные валуны, вот между ними и любили ставить свои ловушки Ивашка с отцом. Течение быстрое, рыба сообразить не успевает, хлоп, и в морде уже...

Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Настоящий друг познается не в беде, а в радости. *** — Ну как ты, Стаська? — Алевтина участливо справлялась о самочувствии своей помощницы. — Да так же, матушка, никак, — с глубоким вздохом проговорила кикиморка. — И что за напасть на тебя нашла? — заволновалась колдунья. — С чего бы это? Болезни к тебе не липнут, но вот ведь третий день лежишь на лавке, что за грусть-тоска такая? — Не знаю, матушка, одиноко мне как-то, совсем нет друзей-товарищей, — ещё немного и Стаська заревёт в голос...