Артист.

Никто из нас, честно говоря, не ожидал такой… не то чтобы радости, а скорее лихорадочной заинтересованности, с которой встретили Сашино предложение в поселковой администрации, а потом и в райцентре. Страна...

Если у Шуфутинского «И снова третье сентября…», то у нас, похоже, своя любимая песня — опять февраль. Я скоро начну его бояться, как огня. Хотя… год назад именно этот колючий, морозный месяц преподнес мне неожиданный подарок — в виде мужика, спящего в моей времянке в одном дырявом носке...

Умылась, ощущая на коже прохладу утренней воды и какое-то новое, смутное смущение. Сняла с веревки у печки спортивный костюм, он был теплым, пропахшим кофе и домашним уютом, и пошла переодеваться. В спальне Альберта стоял большой шкаф, в нем зеркало в полный рост...

Мы веселились до трех часов ночи, пока свечи на столе все не догорели до самых подсвечников, а за окном чернота начала разбавляться сизой предрассветной мутью. Танцевали тихо, под едва слышное шипение пластинки, чтобы не разбудить спящую в соседней комнате Аленку...

Две недели до Нового года пролетели в едином, слаженном, счастливом ритме. Они не были похожи на томительное ожидание, а скорее напоминали сбор меда — трудное, но невероятно сладкое приготовление к празднику...

Дорога домой, несмотря на все расчеты Альберта, показалась мне бесконечно долгой. Каждый километр отдалял от суетного, чужого города и приближал к самому главному — к сыну, к Лизе, застенчиво выглядывающей...