Истории надежды

Со мной не любят встречать Новый год. Не потому что я скучная. А потому что у меня нет этого… как его… новогоднего вайба. Того самого, когда люди внезапно начинают стирать шторы, будто Дед Мороз собирается инспектировать их пыль, и варить тазами оливье, словно страну отключат от еды до марта. Я в этот момент максимум думаю: «Шторы нормальные. Еда будет такая же, как на любой день рождения. Зачем изображать кулинарный апокалипсис?» Из-за этого меня и не любят звать. Точнее, зовут. Но с оговорками...

Первую часть читайте здесь: https://dzen.ru/a/aT0vOLv5jxE0-00z?share_to=link. А мы продолжаем. От скепсиса до первых объятий Вечер девятый. Пятница Олег зажёг свечи. Просто так. Нашёл в шкафу три толстые свечи — остались с прошлого Нового года, — расставил на журнальном столике перед диваном. Зажёг спичкой. Запахло воском и чем-то медовым. Лена пришла домой в половине восьмого. Увидела свечи, остановилась на пороге комнаты. — Что это? — спросила она. — Свечи, — ответил он просто. — Я вижу. Зачем? Он пожал плечами...

Если вы ещё не читали, как всё начиналось — первые четыре вечера и четыре вопроса — загляните в первую часть https://dzen.ru/a/aT0vOLv5jxE0-00z?share_to=link. Здесь мы продолжаем с пятого дня, когда Лена и Олег впервые пересели с кухни на диван. Лена пришла домой в половине восьмого. Олег уже был — сидел на диване с ноутбуком, телевизор работал фоном. Какие-то новости. Она скинула туфли в прихожей, прошла в комнату. — Привет, — сказала она. — Привет. — Он закрыл ноутбук, отложил в сторону. — Поела? — На работе перекусила...

Отношения после двадцати лет брака — это реальная жизнь, где судьба женщины превращается в череду обычных вечеров без разговоров. Олег положил телефон экраном вниз. Это было странно — обычно он проверял почту до самого сна, даже когда они разговаривали. Лена заметила, но виду не подала. Доела салат, убрала тарелки в раковину. Он налил себе чай, ей тоже. Она поставила сахарницу между ними — ровно посередине стола, как нейтральную зону. Она села обратно, потому что чай всё-таки налил. — Лен, — сказал он...

Зима тогда была такая, что мороз хрустел под ногами, как дешёвые чипсы, а воздух был колючий, будто наточенный нож. Казалось, ещё пара дней — и весь город просто соскользнёт под снег, как вареники со сковородки. Всё началось в обед. Отопление выключилось — снова. Так уже было дважды в эту зиму, но включали спустя несколько часов. Но на этот раз тишина была подозрительной. Я стояла на кухне, грея руки об кружку чая. Капли конденсата стекали по окну, превращаясь в тонкую ледяную корку. — Опять? — сказала я вслух...

В прошлую пятницу я обнаружила себя на кухне перед открытым холодильником. Стояла и смотрела на пустоту внутри, а по щеке текла слеза. И нет, это не была грустная история о том, как мне нечего есть. Холодильник-то был забит, а вот душа... Что запускает эти странные моменты эмоциональной уязвимости, когда вдруг посреди обычного дня тебя накрывает прошлое? Стою я так, смотрю на банку соленых огурцов, а думаю почему-то о своих старых ранах. Смешно, правда? Между прошлыми ударами судьбы и маринованными овощами связь не очевидна...