Усадьбы Подмосковья

От «Мураново» скоренько добрались до усадьбы «Абрамцево» и тоже пошли гулять вокруг, снова размышляя, о чем думали все те же Гоголь и Тютчев (в 19 веке тоже люди руками по карте в районе северо-востока от Москвы водили и решали, а почему бы и не побывать, рядом же), а еще Тургенев и прочие видные представители литературы, когда тут подолгу жили. Гостили они в усадьбе, которая всегда была центром русской культурной жизни, во время «литературного периода», когда ей владел С. Аксаков и начал здесь писать в возрасте 56 лет («Аленький цветочек» в том числе). После смерти хозяина усадьба пришла в запустение, пока ее не купил Савва Мамонтов, и не начался ее «художественный период», когда здесь жила и творила вся Третьяковская галерея — Поленов, Суриков, Васнецов, Серов, Репин, Нестеров, Левитан, Врубель, который, кстати, в усадьбе встретился со своей женой «Царевной-Лебедь», певицей «Частной оперы Мамонтова» (именно в этой опере прославился Ф.И. Шаляпин). В усадьбе сохранилась «скамья Врубеля», созданная по его эскизам, баня-теремок, которая получилась такой красивой, что не использовалась по назначению, а стала флигелем, в котором любил жить Валентин Серов, пока писал свою «Девочку с персиками» с дочки Мамонтова Веры. А ее брат Андрей не кто иной, как Алеша Попович на картине Васнецова «Три богатыря». Васнецов, кроме картин («Аленушка» тоже недалеко от «Абрамцево» написана с местной крестьянки), еще и «Избушку на курьих ножках» построил для развлечения абрамцевских детей, которая до сих пор сохранилась (она в таком виде ушла во все сказочные иллюстрации — с летучей мышью и головой лошади). Если пойти вниз от усадьбы через лес, то попадаешь к нижнему пруду и речке Воре, где маленькие островки соединены между собой деревянными мостиками (мостики и водоем тоже отметились на картинах: Репин "Летний пейзаж, Поленов, "На лодке. Усадьба Абрамцево"). Творческие хозяева и гости усадьбы не только каждый сам по себе что-то творили, но и вместе. На территории усадьбы находится Церковь Спаса Нерукотворного, которую проектировал Васнецов, Врубель строил для неё камин, Савва Мамонтов резал интерьеры по камню, а Васнецов, Поленов и Репин писали иконы. Рядом с церковью фамильное захоронение, где похоронены сам Мамонтов, его жена и дочка Вера. Про Веру у меня был серьезный вопрос все время, пока гуляли, - где она взяла персики среди этого леса. Все просто, промышленник/предприниматель/меценат Савва Мамонтов помимо строительства Ярославской железной дороги, изучал технику классического пения в театре Ла Скала, учился живописи, играл на драматической сцене, делал керамику и майолику (особенно активно после того как разорился по вине недобросовестных партнеров), но и выращивал те самые персики, сливы, раннюю землянику и прочие цветы-овощи в абрамцевских оранжереях, которые разобрали в 1920 году. Больше всего в заблуждение вводит здание усадьбы. Ожидаешь, что, если «владелец заводов, газет, пароходов», вокруг которого сплошь и рядом гении, то дом должен быть статусный. И на территории даже такой есть - светлый с колоннами, но он был построен значительно позже (во время войны в нем был госпиталь), настоящая усадьба очень даже скромная - ничем не примечательное дворянское гнездо того времени. Всю историю вокруг, которую видел почти 300-летний чешуйчатый дуб, растущий рядом с новым усадебным домом, сделала не архитектура, а жившие там люди.

Пока в Москве бесповоротно не наступила осень-осень, когда по всему небу показывают Питер, хочется успеть набраться впечатлений, на которых будешь держаться до весны. Поэтому вспоминаешь Кролика из «Алисы…», что «нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее!» и бежишь при первой возможности, как только выходной и погода, совместимая с уличными прогулками. На этот случай, конечно, надо иметь в запасе парочку вариантов, куда именно быстро побежать. Дежурный вариант «Усадьбы», появившийся после «Шахматово», был, но такой, чтобы разорваться, потому что отдыхали от городской суеты исторические творческие личности далеко за пределами третьего транспортного кольца и очень не рядом друг с другом. Рядом из любопытного были Лосиный остров, «Мураново» и «Абрамцево». Относительно рядом, поэтому объясняя «куда мы?», пришлось как девушке из прогноза погоды водить руками по карте в районе северо-востока от Москвы и обозначать воображаемую область «куда-то туда», но Лосиный остров в последнюю очередь, чтобы не оставить малейшего шанса развернуться, так и не доехав до намеченного места. В общем через два часа была родовая усадьба «Мураново» имени Ф.И. Тютчева. В усадьбе очень хорошая экспозиция, созданная потомками Тютчева, поэтому посетителей много. Но в этот раз опять было не про музеи, а про погулять вокруг, посмотреть по сторонам, «подышать» местом и пофантазировать на тему, что такого мог подумать, например, Гоголь, когда бывал здесь среди прочих литераторов. Что думал Гоголь неизвестно, но у меня всю дорогу в голове был Федор Иванович со своим «Умом Россию не понять...». Сам Тютчев в усадьбе никогда не жил, и был, по историческим слухам, всего раз на свадьбе сына. С 1816 года, когда деревню Мураново приобрела жена генерала Л.Н. Энгельгардта, имение принадлежало родственно связанным семействам Энгельгардтов, Баратынских, Путятов и Тютчевых. И переходило оно по этому списку от Энгельгардов к мужчинам с известными фамилиями вместе с женами в качестве приданного. Главный дом усадьбы построен поэтом Е.А. Баратынским, женатым на Анастасии Львовне Энгельгардт, в 1842 году. Дом очень своеобразный, он одновременно и деревянный с резными крылечками, и каменный. Сочетающий черты небольшого замка и английского коттеджа. Совершенно непредсказуемый: там, где ожидаешь увидеть дверь, она даже не предполагается. Точно, «аршином общим не измерить...». Но очень уютный и атмосферный с красивым садиком за домом, липовой аллеей, посаженной Баратынским, со старинным Детским домиком, флигелями и домовой церковью Спаса Нерукотворного. А еще в парке за усадьбой есть «вареньевая» поляна, где летом проводят «домашние праздники» и на открытом воздухе в огромных тазах варят мурановское варенье (при Тютчевых в оранжереях выращивали кофе, персики и ананасы, с которыми даже щи варили) в лучших старинных традициях господских усадеб. Но самое-самое — это вид перед домом на холмы и речку Талицу. Это про красоту и благодать в стихах Баратынского и картинах живописцев, гостивших в Усадьбе. Ничего не скажешь, умели наши соотечественники выбирать места!

Не раз я уже писала про усадьбы. Это сейчас уже хочется посмотреть что-то атмосферное и уютное, которое, как правило, находится в литературном направлении «В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов!» сильно за третьим транспортным кольцом, а первое время посещали все то, что на слуху. Из всего этого популярного и знакового неохваченным осталось «Архангельское». Сложная судьба у известной с 16 в. усадьбы. Она «в долгах и шелках» все время переходила из рук в руки, среди которых были Шереметевы, Одоевские, Голицыны, пока ее в 1810 году в качестве «кладовки для картин» не купил князь Юсупов, которому она нужна была для «поддержания своего авторитета в столице, размещения художественных коллекций и реализации задуманных театральных проектов». В 1812 году усадьбу захватили и разграбили французы, потом с господским имуществом расправились взбунтовавшиеся крепостные крестьяне, а пожар в 1820 году уничтожил значительную часть коллекций и нанес ущерб зданию. Восстанавливать усадьбу были приглашены московские зодчие. Как говорится, всем миром, потому что над внутренней росписью стен трудились как приглашенные именитые, так и крепостные живописцы. Каждый из владельцев по-своему вложился в строительство усадьбы. При Голицыных был разбит регулярный парк, благодаря которому ее называют «подмосковным Версалем». Про Версаль сложно судить, сравнить не могу, но то, что парк то и дело мне напоминал Летний сад, а Храм-усыпальница Юсуповых («Колоннада») - Казанский Собор это точно. При том напоминал до такой степени, что полезла спрашивать у интернета, что, когда и кем было построено. Кто-то все-таки при строительстве ездил тренировать насмотренность и вдохновляться красотой в Питер. Фамильная усыпальница Юсуповых по прямому назначению не была использована, потому что после революции усадьба была реквизирована и в 1919 году превращена в историко-художественный музей. Очень красивое место. Парковые скульптуры, фонтаны, живые изгороди, можно спуститься к Москве-реке и посидеть в тишине у воды. Мы были в августе, когда на всю округу было слышно, как цветут розы в небольшом розарии. Даже травка на газонах не просто травка, вдоль дорожек и на полянках растет чабрец. Тут все про успокоение, умиротворение и тишину. Разве что, кроме одного места, но это лично для меня. Совершенно неспокойные образы вызывала у меня подъездная аллея к усадьбе. Вроде бы она и не очень широкая, и расположена среди деревьев, но кажется такой протяженной, что хочется по ней разогнаться и мчать. Так и представляется барин, высунувшийся из окна кареты, чтобы крикнуть кучеру «Гониии!!!». Но «гнать» хочется только в этом месте, а в остальных - гулять, созерцать и любоваться красотой.

Ни разу ещё не было такого, чтобы даже готовый, кем-то простроенный до мельчайших геолокационных подробностей, маршрут не изменился под влиянием импульса - вон там слева/справа/впереди что-то интересное, надо посмотреть. И с поиском маяков было тоже самое. Сначала по пути попалась тетушка-садовод, у которой не пришел автобус, подвезли ее под истерику навигатора, что сбились с маршрута и его надо менять. Кто ж знал, что на пути этих изменений встретится указатель "Усадьба-музей Менделеева и Блока". И вот как такую случайность проехать, и специально-то никто не знал и не думал, что здесь такое есть? Может, и известное место, но не очень оживлённое и активно посещаемое из-за удаленности от населенных пунктов.  Прямо на парковке недалеко от усадьбы встретилась медийная личность, которой в это момент хотелось побыть просто человеком. Сразу стало очевидно, что не так это просто, потому что все до одного малочисленные туристы тут же забыли про Менделеева и Блока и украткой присматривались, показалось или нет. Но не долго, потому что место было дивное. Тишина, лесок, вечернее солнышко, усадьба, не в нынешнем ее громком понимании. Небольшой домик, садочек, розы, отмахивающаяся от мошек коняшка в загоне, избушки-сараюшки. Все просто без претензий.  Что эта усадьба, что усадьба Льва Толстого или домик Чехова в Москве, квартира Достоевского в Петербурге, не идут ни в какое сравнение с современными, чем больше масштаб личности, тем меньше запросы. Никаких излишеств, все, что нужно - рабочее место, тишина и скамейка в садике за домом с видом на закатное солнце и розы. Скамейка - моя особенная любовь. Когда первое лето за очень очень много лет совсем без деревни, очень скучаешь по таким атмосферным лавочкам и вечерним посиделкам на них.  Кажется, намечается новый маршрут по усадьбам