Родственники

Телефон разразился оглушительной трелью прямо в середине субботнего ритуала Андрея — первой чашки кофе в тишине. На экране высветилось имя сестры. Он вздохнул, отставляя кружку. За окном моросил осенний дождь, как будто предвещая неприятный разговор. Уже третий звонок за неделю, и Андрей догадывался, о чём пойдёт речь. — Наташа, привет, — ответил он как можно более нейтральным тоном. — Мне нужно пятьдесят тысяч до зарплаты, — без приветствий выпалила она. — Сашка в школу идёт, форму надо, канцелярию, сам понимаешь...

Ольга стояла в дверях своей однокомнатной квартиры, сжимая ключи так, что металл впивался в ладонь. Перед ней ухмылялся Сашка, брат её мужа, уже заглядывая через плечо в прихожую. Его растрёпанные волосы и небрежно накинутая куртка придавали ему вид человека, который не особо заботится о первом впечатлении. — Ну что, сестрёнка, показывай мои хоромы! — он попытался протиснуться мимо неё, но Ольга не сдвинулась с места. За его спиной маячила свекровь — лицо расплылось в сладкой улыбке, но глаза блестели холодно, как льдинки...

(Основано на реальной истории) Кружка с чаем ударилась о стол так, что брызги обожгли руку. «Опять пусто? – голос свекрови, Валентины Петровны, резал воздух, как тупой нож. – Ну что, Оленька, когда уже порадуешь? Или ты, как та яблонька во дворе – цветет красиво, а плодов от нее не дождешься? Бесплодная». Она бросила многозначительный взгляд на мой живот, будто видела сквозь ткань пустую, по ее мнению, матку. Муж, Сережа, потупился, ковыряя вилкой остывший ужин. В тот вечер я не плакала. Я лежала...

Вилка замерла в воздухе на полпути ко рту. Елена зажмурилась. Этот звук. Этот пронзительный, требовательный, словно дрель, звонок смартфона. Знакомый номер. Анжела. Опять. В седьмой раз за день. В третий – за ужином. — Опять моя сестра? — вздохнул муж, Максим, ковыряя вилкой в картошке. Он даже не поднял головы. Его реакция – фон, белый шум на фоне ее личного кошмара. Елена отложила вилку. В горле встал ком. Месяц. Целый месяц из 30 дней, по часу минимум. **Тридцать часов ее жизни.** Тридцать...

— Марин, ты что делаешь?! – Галина Петровна ворвалась на кухню, как торнадо в тапочках. Ее голос, резкий и требовательный, перекрыл шипение картошки на сковороде и смех детей из гостиной. Я замерла, чувствуя, как привычная усталость сменилась холодным комком под ложечкой. Опять. Каждый раз. Как будто я не хозяйка в своем же доме, а стажер на кухне ресторана "У свекрови". — Картошку пережариваешь! – Она стремительно подлетела к плите, выхватила у меня поварешку и принялась энергично мешать. – Я...

— Когда ты уже перестанешь упрямиться и назовешь ее мамой?! — голос Дениса, моего мужа, прорвал тишину кухни, как нож. Он ударил кулаком по столу, заставив подпрыгнуть чашки. За окном лил холодный осенний дождь, стуча по стеклу, словно вторя его гневу. Я перевела взгляд на полку, где стояла фотография. На ней — мама. Моя мама. Та, единственная, кого я могла так называть. Комок подступил к горлу. «Опять. Снова этот разговор. Как будто я предаю ее память». ***   Конфликт висел над нами с самого начала отношений...