Таверна "У сладкой липы"

До моста добежали за пять минут. Евген остался на стрёме, а Гримдуар перебежал мост туда-обратно, перегнулся через перила и крикнул в бубнящую речку: — Тролль, я перешёл твой мост и не заплатил! — На здоровье, порадуйся халяве! – ответил тролль из-под моста и рванул с роялем на спине по берегу. Евген, не говоря ни слова, перемахнул через ограждение и побежал за ним. Гримдуар помялся для приличия и бросился их догонять. Тролль шёл с хорошим отрывом, не смотря на лишний вес за плечами. Преследователи потихоньку сокращали расстояние...

— Петарду вам в нерестилище! — завопил маг Сурион, увидев, во что превратился его любимый огород: — Немедленно это уберите! Жёваный крот! — Копыто, с вашего позволения, — робко исправил Гримдуар. — Чего? – отмахнулся от него маг. — Гримдуар «Жёваное копыто», а не «жёваный крот», — вежливо уточнил следопыт. Сурион ошарашено на него уставился и пожевал губами: — Это не важно. Что вы собираетесь делать с этой мебелью? — Это музыкальный инструмент, позвольте заметить, — влез в беседу Стасус. — Мне...

Налюбовавшись закатом, как все подумали вначале, в таверну «У сладкой липы» вломился старый выпивоха Стасус и прямо с порога начал ломать шаблоны. — Там такое! – выпучив глаза заявил он Гримдуару "Жёванное копыто", размещающему на доске свежие объявления. — У твоего сына новое приключение за миллион денег? – меланхолично отозвался Гримдуар. — Нет. — У твоего сына новая девушка, разумеется, эльфийская принцесса и дура к тому же? — Нет. — Твой сын сломал ногу, и будет жить у нас? – обеспокоился повар Бауман...

Праздник был в самом разгаре. Виновница торжества очень сексуально отплясывала на барной стойке и пела: Забирай меня скорей, Увози за сто морей И целуй меня везде, Мне полтинничек уже! Она скинула модную в этом сезоне тунику «Стрекозиные крылья» и осталась в кожаном шипованном лифчике: — Зелёный, всем абсента! – и подбодрила орка-бармена новой кожаной плетью (подарком папы) по хребту. — Ты самое лучшее, что я сделал в своей жизни! Люблю тебя! – Крикнул гордый отец, достал самозарядный арбалет на двадцать болтов и, от бедра, расстрелял бутылки в баре...

Стыдно признаться, но меня взяли на слабо. И вот я стою возле таверны. Какой таверны? Обычной. Я не понимаю в них разницы. Внутри шумно и плохо пахнет чем-то кислым. Кто-то спорит, кто-то целуется в углу. Фу, как неприлично. Кругом одни плебеи. Знакомых лиц пока не вижу. Подожду, пожалуй, в баре. Бармен вытер грязной тряпкой глиняную кружку, оценил на глаз мою бриллиантовую брошь и почти вежливо спросил: -- Что будешь пить, твоё благородие? -- Просекко, -- ответила я и поправила своё белое пальто...