Узлы отношений | распутываем сложное

Зеркало в прихожей отражало незнакомку. Тридцать семь лет, волосы собраны в небрежный пучок, лёгкая улыбка в уголках губ. Виктория поправила блузку и взглянула на часы — Виктор должен был подъехать через десять минут. — Вик, ты готова? — крикнула Лена из кухни, помешивая кофе. — Твой принц уже в пути? — Готова как никогда, — ответила Вика, и сама удивилась собственной уверенности. Полтора года назад она не могла представить, что снова будет так... легко. После развода с Ильёй мир словно рухнул. Не потому, что она его так сильно любила к концу — нет...

Начало здесь. — Значит, так, — начала Вера. — Я встретилась с Максимом. Он рассказал... — Что рассказал? — резко перебил Игорь. — Что его жена умерла? И теперь он хочет вернуться к маминой юбке? — Он просит взаймы... — АГА! — Игорь хлопнул ладонью по столу. — Я же говорил! Деньги! Всегда деньги! — Игорь, успокойся, — попросила Катя. — Дай маме договорить. Вера рассказала всё. О долгах, об участке, о двух миллионах. Когда она закончила, повисла тишина. — Два миллиона, — медленно повторил Николай...

Воскресный ужин в доме Карповых всегда проходил по одному сценарию. Мама Вера накрывала стол белоснежной скатертью — той самой, что досталась ещё от бабушки. Папа Николай неизменно садился во главе стола, справа от него — место старшего сына Игоря с женой, слева — дочка Катя с мужем и детьми. А между ними... пустота. Никто не говорил об этом пустом стуле. Никто не переставлял его в другое место. Он просто стоял там — немой укор, вечное напоминание о том, кого нет. — Передай соль, — просит Игорь, и его рука замирает над столом...

Помните школьные праздники, где одни дети сияют на сцене, а другие сидят в зале и мечтают стать невидимками? Настя помнила их слишком хорошо. Восьмилетняя Катя порхала по сцене актового зала в белом платьице, декламируя стихи Пушкина так, словно сам поэт шептал ей их на ухо. Зал замирал. Родители доставали телефоны — в те времена это были громоздкие кнопочные монстры, но для такого момента... — Браво! — кричал папа, и мама утирала слезы гордости. А пятилетняя Настя? Она сидела в первом ряду, сжимая в руках смятый листок со своими каракулями...

— Анечка, где ты? Почему не отвечаешь на звонки?! Аня посмотрела на экран телефона. Седьмой вызов за полчаса. А она всего лишь зашла в магазин за хлебом. — Мам, я же сказала, что в магазин... — А почему не взяла трубку сразу? Я уже думала, что с тобой что-то случилось! Двадцать семь лет. Высшее образование. Работа в приличной компании. А чувствует себя как подросток, которого поймали за курением. Аня закрыла глаза и медленно выдохнула. Считала про себя: раз, два, три... Техника, которую освоила год назад, когда поняла — если не научится контролировать раздражение, просто взорвется...

Он всегда говорил это с уверенностью. С лёгкой усмешкой. Как будто без него я исчезну. Растворюсь. Пропаду. А я сначала верила. Потом — сомневалась. А однажды — ушла. И справилась. — Таня, ты опять эти дурацкие курсы флористики смотришь? Сергей стоял в дверях кухни, держа в руке её телефон. Просто взял и посмотрел. Как всегда. — Это не дурацкие... — А что тогда? — он усмехнулся той самой усмешкой. — Ты думаешь, цветочки тебя прокормят? В твои-то тридцать восемь? Таня сжала губы. Не отвечать. Не начинать...