Диалина

Прошло время. Не много. Не год. Просто время. Диалина продолжала рисовать. Теперь в её рисунках было и чёрно-белое, и цвет. Не поровну. Не всегда. Но они жили вместе на бумаге, как живут вместе в ней самой. Она не вернулась к тому, какой была в семь лет. Она не могла снова видеть сотни оттенков зелёного так, как видела раньше. Она не могла снова засыпать под колыбельные, не думая ни о чём. Она стала другой. Старше. Сложнее. С шрамами, которые не исчезли, но перестали болеть. Однажды вечером, когда солнце садилось и небо стало фиолетовым, Диалина сидела в своей комнате...

Прошло ещё немного времени. Диалина продолжала рисовать каждый день. Чёрным по белому. Резкие линии. Чёткие формы. Но теперь в её рисунках появлялось что-то новое. Сначала это были еле заметные штрихи. Тонкая линия, которая могла быть лучом света — и была чуть теплее, чем просто чёрная. Круг, который мог быть луной — и в нём угадывался серебристый оттенок. Птица, которая летела вдаль — и её крылья были не совсем чёрными, а с лёгким синим отливом. Диалина не понимала, почему так получается. Просто рука сама выводила эти линии...

Утром Диалина проснулась от запаха. Не от звука. Не от света. А от запаха. Это был запах тёплого хлеба. И чего-то сладкого. Может быть, варенья. Она лежала и слушала. Из кухни доносились тихие звуки. Как Луна открывает шкаф. Как ставит тарелки. Как наливает чай. Обычные звуки. Но сегодня они казались другими. Как будто каждый звук был вопросом: "Можно?" Диалина встала. Посмотрела на дверь. Дверь была открытой. Она умылась. Причесалась. Надела футболку — чёрную, но чистую. Потом стояла перед зеркалом и не знала, что делать...

Прошло ещё несколько дней. Диалина продолжала находить подарки у двери. Каждый день что-то новое. Маленькое. Тихое. Живое. И каждый день уголь в шкатулке светился всё ярче. Но однажды утром Диалина проснулась и поняла странную вещь. Ей хотелось что-то сделать в ответ. Она не знала, что именно. Не знала, как. Слова всё ещё были трудными — они застревали в горле, как колючки. Но внутри неё что-то шевелилось. Что-то, что хотело выйти наружу. Она встала. Подошла к столу. Посмотрела на свои рисунки. Чёрно-белые...

Утром Диалина проснулась и сразу поняла, что что-то изменилось. Она лежала и смотрела в потолок, и чувствовала: воздух в комнате стал другим. Не холодным. Не тёплым. Просто… живым. Она повернула голову и посмотрела на дверь. Дверь была приоткрыта. Тонкая щель, через которую пробивался луч утреннего света. Диалина не закрыла её. Она встала. Подошла к двери. Посмотрела в коридор. Пусто. Тишина. Но на полу, прямо у порога, лежал маленький камешек. Серый. Гладкий. Тёплый от руки. Диалина взяла его. И вдруг поняла: это от Луны...

После того дня в Сером Саду всё изменилось. Не сразу. Сначала Диалина продолжала ходить туда. Продолжала смотреть в зеркала. Продолжала верить тем, кто говорил ей правильные, логичные, холодные слова. Но что-то внутри неё уже сдвинулось. Она видела трещину в зеркале. Видела почки на деревьях. Видела, что Луна устала — но не слабая. И это её пугало. Потому что если Луна не слабая — значит, те, кто в Сером Саду, ошибаются. А если они ошибаются — значит, всё, что они говорили про Луну, тоже может быть неправдой...