Европа в огне: 1618–1648

Вода в ту ночь пахла болотной ржавчиной. Наш прам — кургузая плоскодонная посудина с парой мощных вёсел и нарочито низкими бортами — по самую планширь ушёл в чёрную жижу реки Марк. На дне лодки, между бочонками со смолой и мешками с чёрным фрисландским порохом, вповалку сидели пятнадцать человек. Зуб на зуб не попадал от пронизывающей сырости Нижних Земель, но все молчали. Слышно было лишь, как капли воды лениво срывались со стальных полусфер наших шлемов-кабассетов и глухо цокали о доски настила...

С 1618 по 1648 год Центральная Европа была объята пламенем Тридцатилетней войны. Но пока на полях сражений гремели мушкеты, в немецких городах и деревнях разворачивалась другая, не менее кровопролитная драма. Именно в этот период Священная Римская империя стала эпицентром массового безумия: суды над ведьмами достигли своего пугающего исторического пика. В одном только Бамберге за несколько лет казнили около 900 человек, включая одного из бургомистров города, а в соседнем Вюрцбурге количество жертв превысило 1000...

Говорят, история помнит только победителей. Врут. История помнит чудовищ. И сегодня, двадцатого мая 1631 года по нашему новому календарю, мои собственные солдаты сделали чудовищем меня — Иоганна Церкласа, графа фон Тилли, главнокомандующего войсками императора и Католической лиги. За спиной у меня тринадцать лет этой проклятой войны и сотни выигранных сражений. Меня называют «монахом в доспехах», потому что вместо пышных пиров я выбираю тихую молитву, а вместо золоченых шелков — простой серый плащ и поношенную черную шляпу с лебединым пером...

В чешских учебниках эта дата обведена черным. 8 ноября 1620 года чешское протестантское восстание было буквально утоплено в грязи у Белой Горы на окраине Праги. Хваленая армия мятежников, на которую надеялся весь протестантский мир, лопнула, как мыльный пузырь, всего за пару часов. Часто спрашивают, почему это произошло так подозрительно быстро. Всё просто: наемникам не платили, их генералы спорили в штабах, а сам король в момент битвы спокойно обедал в городе. Цена этих двух часов позора оказалась...

В мае 1643 года Франция замерла в шаге от национальной катастрофы. Наш мир стремительно рушился. Всего за полгода до этого ушел из жизни всесильный кардинал Ришелье — человек, который железной рукой ковал каркас нашего королевства. А четырнадцать дней назад, 14 мая, скончался король Людовик XIII. На престоле остался беспомощный четырехлетний ребенок — мой кузен Людовик XIV. Регентство приняла королева-мать Анна Австрийская. Для Парижа это был худший сценарий: регентшей стала чужестранка, родная сестра испанского короля Филиппа IV, с которым мы вели изнурительную войну...

Читайте также: Пороховая гарь Тридцатилетней войны не имеет ничего общего с благородным дымом праздничных салютов. Она пахнет прогорклым салом, которым пехотинцы смазывают мушкеты, кислым пивным перегаром из тысяч немытых глоток, паленой рогожей и тем сладковатым, тошнотворным шлейфом, который поднимается от развороченного человеческого чрева. Шестого сентября 1634 года рассвет над Франконией не наступил — он просто просочился сквозь ледяную, мокрую хмарь. Туман, поднявшийся от болот у ручья Гольдбах, был таким густым, что шедший впереди пикинер казался размытым серым призраком...