Квартирный вопрос

Когда папа заболел, брат сказал: — Я бы помог, но у меня работа. У всех работа. У меня тоже была. Только почему-то именно я ездила с папой по врачам, покупала лекарства, сидела в очередях, меняла постель, готовила ему супы без соли и вызывала скорую ночью. Папе тогда было семьдесят два. Сначала давление, потом инсульт, потом восстановление, потом снова больницы. Он был не лежачий полностью, но один уже не справлялся. Мама умерла давно, и мы с братом остались у папы вдвоём. Точнее, по документам вдвоём...

Я живу в своей квартире двадцать шесть лет. Трёхкомнатная, не элитная, обычный панельный дом. Но для меня это не просто стены. Здесь вырос мой сын. Здесь умер мой муж. Здесь я пережила самые тяжёлые годы и снова научилась жить одна. После смерти мужа я сделала ремонт. Не дорогой, но уютный. Светлая кухня, новые занавески, кресло у окна, в спальне — фотографии семьи. Сын Антон женился три года назад. Невестка, Лиза, сначала была милая. Называла меня “мамой”, приносила пироги, советовалась по мелочам...

Марина узнала о смерти сестры из сообщения в общем семейном чате. «Ольги больше нет. Подробности позже. Прошу пока никому не приезжать и не вмешиваться. Я сам всё оформлю». Сообщение написал её старший брат Павел. Марина перечитала эти строки несколько раз. Ольга была её младшей сестрой. Ей было всего тридцать девять. Она не болела, не жаловалась на здоровье, не пила. Две недели назад они созванивались, и Ольга говорила шёпотом: — Если я пропаду, не верь Паше. Марина тогда решила, что сестра снова поссорилась с братом из-за бабушкиной квартиры...

Свёкор заболел внезапно. Ещё весной он сам ездил на дачу, ругался с соседями из-за забора и таскал мешки с картошкой. А осенью уже не мог без помощи встать с кровати. Инсульт. Потом второй. Потом диагнозы, таблетки, памперсы, ходунки, давление, скорая по ночам и фраза врачей: — Нужен постоянный уход. У свёкра было двое детей: мой муж Олег и его младшая сестра Света. Света жила в десяти минутах ходьбы от отца. Мы — через весь город. Угадайте, кто стал ухаживать. Конечно, я. Не сразу. Сначала всё было вроде честно...

Когда Лидии позвонили из нотариальной конторы, она сначала решила, что это ошибка. — Вы являетесь наследницей по завещанию Николая Андреевича Сомова, — сказала женщина ровным, почти безразличным голосом. — Вам необходимо явиться с паспортом и документами, подтверждающими родство. Лидия поставила чашку на стол так резко, что чай выплеснулся на скатерть. — Николай Андреевич жив, — сказала она. — Это мой отец. На том конце повисла короткая пауза. — Согласно поступившим документам, смерть зарегистрирована четыре дня назад...

— Мам, только не начинай, пожалуйста, — сказала Ирина, не глядя на неё. — Мы уже всё решили. Валентина Сергеевна сидела на заднем сиденье машины и смотрела в окно. За стеклом медленно проплывали серые дома, мокрые остановки, голые деревья и люди с пакетами. Обычный будний день. Только внутри у неё всё было не обычным. Её везли не в поликлинику. Не к нотариусу. Не на дачу. Её везли туда, откуда, как она понимала, возвращаются редко. — Кто это “мы”? — тихо спросила она. Ирина крепче сжала руль. — Я, Саша и врач...