Истории

Соня ушла в конце октября. Алексей слышал, как она собирается, хотя дверь в комнату была закрыта. Шорох пакетов, выдвинутые ящики, тихий голос в телефон. Потом она зашла и сказала то, что говорят, когда уже всё решили и разговаривать не о чем. Алексей сидел у окна и смотрел во двор. Федот пришёл к ней сам, потёрся о ногу. Она подняла его, прижала к себе на секунду, поставила обратно. Сказала ему что-то вполголоса, так, что Алексей не расслышал. Потом взяла сумки и вышла. В дверях обернулась. – За Федотом заеду позже...

Начиная с зимы 1941 года Ленинград медленно умирал. Сначала с улиц исчезли бродячие собаки. Потом голуби. Потом дошла очередь до домашних питомцев. К марту 1942 года в городе на Неве, по свидетельствам выживших, не осталось ни одной кошки. Их съели. Кто осудит? Людям давали 125 граммов хлеба на детей и служащих, 250 – на рабочих. В домах не было дров. Водопровод замёрз, и единственным источником тепла оставались люди друг у друга – пока в человеке ещё теплилась жизнь. Но она теплилась всё хуже....

Мой рыжий кот Марсик – джентльмен с загадочным прошлым. И тем удивительнее было наблюдать, как каждую ночь он удирает на улицу и орёт серенады под окном лысой кошки Клеопатры. – Зачем? – спросила я его однажды. Марсик вильнул хвостом и продолжил. Это было начало самого странного лета в моей жизни. *** Марсику пять лет. Рыжий, пушистый. Характер у него спокойный, флегматичный. Всё, что происходит в квартире, происходит с его разрешения. Кормить надо в семь утра. Форточку держать открытой. На диване – его место, а не моё...

В библиотеке №3 было тихо. Так тихо, что Надежда Петровна слышала, как пыль садится на корешки. Сентябрь за окном выплакивал последние тёплые дни. Дождь стучал по жестяному козырьку крыльца. Часы на стене тикали с каким-то старушечьим упрямством: тик-так, тик-так, мы ещё тут, мы ещё работаем. Надежда Петровна пришла ровно к девяти, как обычно. Разделась в тесном коридорчике, повесила плащ на вешалку. Протёрла стол влажной тряпкой. Провела пальцем по корешкам книг на верхней полке – там, куда редко дотягивались посетители...

Знаете, я всегда думал, что преданность – это про собак. Пока не увидел своими глазами серого полосатого кота на перроне. Он сидел на самом краю скамейки, смотрел на прибывающие поезда и… ждал. Год. Каждый день. В тот день я приехал в Клинцы в командировку. Работа у меня такая – инженер по безопасности движения на железной дороге. Проверяю состояние путей, стрелочные переводы, сигнальные системы. Было начало ноября. Небо натянуло серую вату, моросил противный дождь пополам с мокрым снегом. Народ прятался под козырёк, курили в сторонке, переминались с ноги на ногу...

Соседская кошка царапалась в дверь третью ночь подряд. Михаил просыпался от этого звука – скрежет когтей по дереву, потом тишина, и снова. Выходил на крыльцо с фонариком, светил в темноту. Никого. Только кусты сирени шевелятся от ветра, и где-то вдали собаки брешут цепные. – Да что ж ты за напасть такая, – бормотал он, кутаясь в халат. Жена спала, укрывшись с головой одеялом. Она вообще плохо слышит по ночам, у неё ещё с молодости с ушами проблемы. Михаил и вату в уши засовывал, и подушкой накрывался – нет, этот звук прошивал насквозь...