Свекровь и золовка

Солнечные лучи играли на поверхности капучино, рисуя замысловатые узоры в молочной пене. Алина сидела напротив Кирилла в их любимой маленькой кофейне и чувствовала себя абсолютно счастливой. Через два месяца у них свадьба. Не пышное торжество, а скромный, уютный праздник для самых близких. Они только что забрали из ювелирной мастерской обручальные кольца — гладкие, классические, из теплого золота. — Представляешь, скоро ты будешь моей женой, — Кирилл накрыл её руку своей, и Алина улыбнулась, глядя на его серьезное, сосредоточенное лицо...

Свадебный шум потихоньку утихал, оставляя после себя гул в ушах и приятную усталость. Последние, самые стойкие гости, громко прощаясь и желая счастья, наконец-то покинули банкетный зал. Я сидела за столом, заваленным остатками пиршества, и с улыбкой смотрела на своего мужа. Мужа! Даже в мыслях это слово звучало как-то непривычно, торжественно. Игорь, мой Игорь, сбросил пиджак и расслабил узел галстука. Он подошел ко мне, обнял за плечи и поцеловал в макушку. — Ну что, жена? Устала? — Немножко, — призналась я...

Я до сих пор помню тот вечер в мельчайших деталях. За окном шелестел апрельский дождь, а мы с Олегом сидели на нашей маленькой кухне, перебирая образцы пригласительных на свадьбу. Нежно-кремовые с золотым тиснением, лаконичные белые с веточкой лаванды… Казалось, само счастье можно было потрогать руками. Мы были вместе три года, и эти три года пролетели как один день. Олег – моя тихая гавань, мой надёжный тыл. Я работала главным бухгалтером в крупной фирме, работа была нервная, ответственная, но и платили хорошо...

Воскресный день тянулся лениво и пах ванильными булочками, которые Алина только что достала из духовки. Её муж, Сергей, сидел в гостиной и смотрел футбол, изредка выкрикивая что-то ободряющее в адрес любимой команды. Семилетняя Машенька, их дочка, устроилась за кухонным столом и с усердием, высунув кончик языка, рисовала в своём альбоме принцессу с неправдоподобно пышным платьем. Идиллия, которую так ценила Алина, была нарушена резким, требовательным звонком стационарного телефона. Сергей тут же приглушил звук телевизора...

Я всегда любила воскресные обеды. В них было что-то основательное, правильное. Запах маминых пирогов, негромкие разговоры, ленивый солнечный свет, пробивающийся сквозь тюль на кухне. Но после замужества наши с мужем воскресенья стали другими. Они стали принадлежать его маме, Антонине Петровне. И сегодня, ставя на стол её любимый салат с курицей и ананасами, я чувствовала, как внутри зарождается глухое, неприятное напряжение. — Мариночка, ну какая же ты у меня хозяюшка! — пропела свекровь, входя в кухню...

Фарфоровые чашки тихонько стучали о блюдца, создавая обманчивое ощущение уюта. Мы сидели на кухне у свекрови, Светланы Петровны, и ели её фирменный яблочный пирог. Игорь, мой муж, с аппетитом уплетал уже третий кусок, а я ковыряла свой первый, пытаясь растянуть его на подольше. Воздух был густым и напряжённым, как это всегда бывало перед тем, как свекровь собиралась озвучить очередную «небольшую» просьбу. — Мариночка, ты такая худенькая стала, — начала она издалека, с той самой приторной заботой в голосе, от которой у меня по спине бежали мурашки...