Тайны. Предательства. Измены.

— Андрей, твой телефон упал! — крикнула я из спальни, поднимая с пола его смартфон. Экран загорелся, и я увидела уведомление: «Солнышко мое, как дела? Скучаю безумно. Когда увидимся? 💋💋💋» Мир качнулся. В животе все сжалось в тугой, холодный комок. — Что там? — донесся его голос из зала, где он прощался с последними гостями. Я стояла, держа в трясущихся руках телефон, и не могла произнести ни слова. Солнышко мое… Меня он так не называл уже лет десять. А кто-то получает от него такие имена. — Лен,...

— Я всегда мечтал о другой жизни! И без тебя! Слова повисли в воздухе. Оля замерла у дверного косяка, побледнев так, что веснушки на носу стали казаться черными точками. Илья стоял посреди гостиной, тяжело дыша, будто только что пробежал марафон. — Что… что ты сказал? — прошептала она, прислоняясь к стене. — То, что думал все эти годы! — выкрикнул он, разводя руками. — Каждое утро я просыпаюсь и думаю: “Господи, неужели это и есть моя жизнь?” Из детской донеслся звук упавшего планшета — Петька испугался родительских криков...

— Лена, солнце, ты где пропала? Я же жду тебя уже полчаса в кафе. Андрей замер у раковины, тарелка выскользнула из мыльных рук и звякнула о дно. Из ванной доносилось журчание воды — жена принимала душ. А в телефонной трубке звучал чужой мужской голос. Тёплый, интимный. Знакомый. — Алло? — переспросил он, хотя прекрасно расслышал каждое слово. Молчание. Затем короткие гудки, словно кто-то отрезал невидимую нить, связывающую его с правдой. Андрей стоял посреди кухни, держа в руках жену мобильник, и чувствовал, как рушится мир...

— Мы вместе уже десять лет! — Андрей швырнул ключи на комод так сильно, что они со звоном упали на пол. — Десять лет, Лена! И ты устраиваешь мне сцены из-за какого-то ужина? Лена стояла у окна, обхватив себя руками. Дождь барабанил по стеклу, как её сердце — по рёбрам. Холодный борщ в кастрюле давно покрылся жирной плёнкой, новое платье помялось от долгого сидения на диване. Четыре часа ожидания… четыре часа надежды, что он вспомнит. — Я не устраиваю сцен, — прошептала она, не оборачиваясь. — Я просто… устала ждать...

— Андрей, мне нужно тебе кое-что сказать. Голос Оли звучал так, словно каждое слово давалось ей с болью. Она сидела на краешке дивана, нервно теребя пачку сигарет, и не могла поднять глаза на мужа. — Слушаю, — Андрей отложил в сторону газету и внимательно посмотрел на жену. За тридцать лет брака он научился различать её интонации, как моряк различает направление ветра. И сейчас в её голосе звучала нота, которую он слышал лишь однажды — когда умерла её мать. — Помнишь Виктора Семёнова? Моего бывшего одноклассника? Сердце Андрея пропустило удар...

— Она подозревает? Голос незнакомый, женский, с легкой хрипотцой. Я замираю в прихожей, ключи в руке. Забыла телефон, вернулась с детской площадки… а тут… — Нет, моя Ленка ни о чем не догадывается. Доверчивая очень, — это Андрей. Мой муж. Говорит обо мне так, словно я дура какая-то. Сердце колотится где-то в горле. Руки трясутся. — А если узнает? Смех. Смех моей свекрови. Валентины Петровны, которая каждый день печет мне пирожки и критикует мою готовку. — Да куда она денется с двумя детьми? Андрей у нас добытчик, а она… так, приложение...