Царская семья | Ксения Морозова

3 недели назад

Во время ареста Государыни, генерал Корнилов предупредил придворных, что, если хотят остаться с Арестованной, пусть решают сейчас же: "Потом во дворец уже не пущу". Выбор предстояло сделать: статс-даме Елизавете Алексеевне Нарышкиной, фрейлинам графине Гендриковой и баронессе Буксгевден; гофлектрисе Шнейдер, обер-гофмаршалу графу Бенкендорфу, личному секретарю Императрицы графу Апраксину, командиру Сводного Его Величества полка генерал-майору Ресину, лейб-медику Их Величеств Боткину, врачу Наследника доктору Деревенко, наставнику Наследника Пьеру Жильяру, Юлии Александровне Ден, Анне Александровне Танеевой (Вырубовой) и нескольким военным из Свиты Государя. Был ли этот выбор одинаково нелёгким для всех? Отнюдь нет. Большинство из них уже сделало его в первые весенние дни 1917 года, которые высветили и навсегда разделили тех, кто остался верен Богу и совести, и тех, кто "струсил, изменил, солгал". Сразу ушёл генерал Ресин. Через три дня граф Апраксин доложил Государыне, что все дела во Дворце закончил и сможет быть полезнее Императрице, присматривая за Её учреждениями в столице. Он просил отпустить его к семье и немедленно уехал из Царского. Нужно иметь в виду, что в Петрограде находилась его жена с пятью детьми (старшему было шесть лет, младшему - три месяца). Не по своей воле покинули Дворец арестованные князь М.С. Путятин, генерал Добровольский, комендант Дворца полковник Гротен, Танеева (Вырубова) и Ю. Ден. Не позволили остаться во Дворце бывшей фрейлине Императрицы княгине Оболенской. 14 мая в госпиталь с крупозным воспалением лёгких была увезена статс-дама Нарышкина (прибывшая в Царское Село 20 марта). Оставшиеся подлежали тому режиму, который устанавливался для Августейшей Семьи: изоляция от внешнего мира, выход в парк или на садовые работы два раза в день в сопровождении часовых; цензура переписки (письма прочитывались не только комендантом, но любым офицером и солдатом). Свидания с родными разрешал лично Керенский и только в исключительных случаях: например, князь Долгоруков и графиня Гендрикова перед отъездом в Сибирь встретились с братьями; баронесса Буксгевден - с больной матерью, а после её смерти - с отцом. Встречи проходили в караульной, в присутствии конвоя и представителя Совета рабочих депутатов. Слуги, считавшиеся свободными гражданами, права покидать Дворец не имели, но в определённые дни встречались с родственниками. Других ограничений и вмешательства новой комендатуры во внутреннюю жизнь арестованных не допускалось. Из книги О.В. Черновой "Верные. О тех, кто не предал Царственных Мучеников". На фото последняя Свита. Слева направо: князь В.А. Долгоруков, П. Жильяр, графиня А.В. Гендрикова, баронесса С.К. Буксгевден, гофлектриса Е.А. Шнейдер, граф П.К. Бенкендорф, врач В.Н. Деревенко. Сидит - графиня М.С. Бенкендорф. p.s.: Пьер Жильяр и родной брат графини Анастасии Гендриковой - Александр, в эмиграции стали членами Союза ревнителей Памяти Императора Николая II.