— Она не врёт, — перебил он, и голос дрогнул. — Она никогда не врёт. Если говорит, что плохо — значит, плохо.
— Если со мной что-то случится, это будет на твоей совести! — голос в трубке был резким, почти истеричным, и я услышала его через плечо своего спутника. Мы стояли на набережной, ветер трепал его волосы, а он сжимал телефон так, будто это была последняя ниточка, связывающая его с землёй. Он ответил что-то невнятное, извиняющееся, и я увидела, как у него побелели костяшки пальцев. Потом он повернулся ко мне, и в его глазах была та самая паника, от которой внутри всё сжимается: «Извини, мне надо идти...