Старости

2 марта 1921 года в московском Доме печати обсуждали стихи Бориса Пастернака. Сначала читал сам автор, затем — актриса Вера Алексеева-Месхиева. После чтения кто-то из присутствующих решил «отметить недостатки». Тогда поднялся Маяковский. Илья Эренбург вспоминал, что он «в полный голос начал прославлять поэзию Пастернака» и защищал его «с неистовством любви». Странное выражение, если речь идет о литературном споре. Но между этими двумя поэтами почти все происходило именно так: восторг, ревность, ссоры, примирения...

Продолжаю листать старые номера «Нового мира». И с каждым разом убеждаюсь всё сильнее: подшивка столетней давности дает информации о писателе куда больше, чем любой учебник. Август и сентябрь 1926 года. Сдвоенный номер 8-9. На его страницах Борис Пастернак печатает «Лейтенанта Шмидта», Константин Федин рассказ «Пастух», Сергей Клычков завершает «Чертухинского балакиря». А ближе к концу номера появляется статья Владимира Маяковского с довольно будничным названием: Сегодня мы знаем этот текст как часть знаменитой работы «Как делать стихи?»...

31 августа вспоминаем Марину Цветаеву. Её стихи многие знают и любят. День этот грустный и трагичный, как и её смерть. Самое горькое, что точная могила Цветаевой была забыта. На Петропавловском кладбище в Елабуге сейчас есть символическое место памяти — гранитный памятник с её именем. Именно к нему люди несут цветы, приходят читать её стихи и чтить память Марины Цветаевой. Большинство приезжающих считает, что перед ними настоящая могила. Однако под этим камнем останков Цветаевой, скорее всего, нет...

В сдвоенном номере «Нового мира» за 1926 год, № 8-9, Борис Пастернак напечатал первую часть поэмы о лейтенанте Шмидте. Потом начался скандал, а из последующих изданий оно исчезло. Борис Пастернак принёс в журнал «Новый мир» поэму о лейтенанте Шмидте. Тема для советской печати почти идеальная: восстание на крейсере, суд и расстрел. Но перед поэмой шло небольшое посвящение. Буквы в начале его строк складывались по вертикали в одно имя: «МАРИНЕ ЦВЕТАЕВОЙ». Журнал вышел в свет, а редакция так ничего и не заподозрила...

В августе 1926 года читатели «Нового мира» встретили на его страницах человека, который одновременно руководил революционными террористами и служил царской полиции. Звали его Евно Азеф. Ему доверяли подготовку покушений и человеческие жизни, а он годами вел собственную игру. И это была лишь одна из историй толстого сдвоенного выпуска за август и сентябрь. Больше трехсот страниц. Пастернак, Маяковский, Федин, Клычков, Луначарский. Рядом с литературой борьба за Кантон, споры о современном театре и пристальное наблюдение за русской эмиграцией...

Сегодня завершаю архивный проект, в котором мы перелистывали страницы июльского номера журнала «Новый мир» за 1926 год. В предыдущих публикациях разбирали идеологические виражи Вячеслава Полонского вокруг личности Бакунина, иронический подтекст светловской «Песни» и социальную драму женского равноправия в рассказе Пантелеймона Романова. И вот через несколько страниц после рассказа Романова, на 30-й странице выпуска, я вижу знакомое каждому москвичу название: «Матросская Тишина». Повесть написал Лев Никулин...