Сергей Галикин

Сергей Галикин Я был тихий, задумчивый и, наверное, немного талантливый мальчик. С самого раннего детства, едва научившись читать, я пламенно полюбил Книгу, это средневековое изобретение и это необыкновенное чудо, источающее благодатный свет Знания, стало для меня еще с тех юных лет таким же божеством, символом почитания, как и идол для язычника, эта любовь не оставила меня и по сей день, а так же меня неизменно привлекали разные картины, пейзажи, я мог, погрузившись в какие-то свои раздумья,...

Сергей Галикин Мело, мело по всей бескрайней степи… Уже почитай что недели три, от святого Николая, до самого кануна Рождества, и потом через все Святки, как встало в степи мутное белое марево, как взялся дуть, как затянул свои заунывные песни протяжный и безжалостный «калмык», так и не все отвяжется никак. Снег с бугров давно повыметало, теперь он лежал посеревшими сугробами по неглубоким ложбинам да оврагам, с осени забитым завалами сухого курая, и теперь те бугры чуть заметно и сиротливо чернели где-то там, высоко, недоступно, под самым кисейно - белым, неласковым январским небушком...

Сергей Галикин 10 Очнулся Митрофан Аникеич в полумраке, попробовал пошевелить руками – тщетно. Связаны. С трудом приподнялся, сел, ничего не понимая, прислонясь к столбу. Лошади мерно жевали сено, кряхтя и отфыркиваясь. Сквозь затянутое многолетней паутиной окошко тускло пробивался несмелый утренний свет. Голова трещала, вязы свело. Левый бок ныл, нутро горело. На усах присохла кровяная юшка. Скрипнула дверь, дневной свет вместе с морозным паром ворвался в конюшню. Вошли веселые Гришка и Александр, у обоих за плечами немецкие карабины...

Сергей Галикин 4 - Эй, служивый! Слышишь ты меня? Э - эй!.. Да туточки я, ту - уточки!.. – полусонный долговязый полицай вздрогнул и отшатнулся, увидев блестящие бабьи глаза, упершиеся в него из-под белой косынки снизу, из густых зарослей дикого терновника, разлапистых лопухов и высоченных толстоногих будяков. Он машинально передернул затвор винтовки и вскочил с красным от возбуждения лицом. - Да окстись ты, дурень… Не видишь, баба я. Дунька, осмелев, уже вышла, отряхиваясь, из зарослей и приостановилась, робко озираясь, в трех шагах от него...

Сергей Галикин Темной, до непрогляда, мартовской ночью, когда пологие берега спящей реки уже томно туманятся по утрам, достаточно прогретые теплыми солнечными ливнями, когда сочно набухают, готовые вот-вот лопнуть, почки молодых прибрежных ивняков и когда грозно уже гудит в глубинах древний Дон под посеревшим и защербатившимся льдом, еще достаточно толстым посреди реки, но уже растворившимся по темным закраинам, раздастся вдруг где-то в ночной темени глухой и страшный удар, переходящий в низкий гул...

Сергей Галикин Громадная, поросшая по склонам редкой полынью, тысячелетняя балка с мирно журчащим по самому дну ее, игриво петляющим среди невысоких камышей и острой осоки прозрачным родниковым ручейком, разделила наш небольшой хуторок, затерянный в широкой сальской степи, надвое. Ручеек этот, то почти пересыхая в июльский зной, то бурно наполняясь мартовскими талыми водами, многие годы стремился в большой колхозный пруд, устроенный еще в хрущевское, полное народных надежд, время. А когда ближе...