Август 2026

До поезда оставалось пятьдесят минут, когда Тамара вытряхнула на кровать содержимое чемодана и попросила хозяйку гостевого дома закрыть служебный выход. — Не выпускайте пока никого, Ольга. У меня пропала брошь. Ольга застыла в дверях с пачкой чистых полотенец. За её плечом стояла Надежда, уже переодетая после уборки. В одной руке она держала сумку, в другой — служебный ключ. Инга сначала не поняла, о какой броши говорит мать. Потом увидела на тумбочке раскрытый зелёный футляр. Серебряный листок Тамара привезла с собой, хотя дочь советовала оставить его дома...

На листе было четырнадцать блюд и ни одного свободного часа. Светлана прочитала список дважды. Заливное, два салата, рулеты, горячее, овощи, пироги, торт. Возле каждого пункта сестра поставила время: что нарезать в пятницу, что запечь утром, что привезти к шести. В самом низу Алла приписала: «К семи всё должно быть на столе. Потом можешь ехать домой — всё равно устанешь». — А моё место где? — спросила Светлана по телефону. Алла помолчала. — Свет, там сорок два человека. Мамина школа, бывшие коллеги, соседи, Володины партнёры...

Дым показался на третий день, когда свет уже начал уходить из степи. Лидия сначала приняла его за тень от облака. Тонкая серая полоска стояла далеко справа, почти не двигаясь, и несколько раз совсем исчезала, когда ветер прижимал траву. Впереди лежала колея, по которой она шла с утра. Там, за низким холмом, должна была быть последняя ночёвка. Ещё день — и финиш. Она остановилась, сняла рюкзак и посмотрела снова. Полоска появилась на том же месте. Не стала темнее, не поднялась выше. Просто была. Лидия достала флягу, взвесила на ладони...

Маргарита перевернула лампу за двадцать минут до показа. Хотела проверить, не отходит ли фетр на донышке: в прошлый раз клей поплыл от жары в витрине. Под пальцами оказался ровный серый круг. Слишком ровный для её работы. Она поддела край ногтем. Войлочная наклейка отошла, и под ней проступила обожжённая буква «М» — знак, который Маргарита ставила на керамике до второго обжига. Его нельзя было стереть, не испортив глазурь. Поэтому его просто закрыли. — Алина, это что? Алина Савина стояла у дальней стены и выравнивала карточки возле ламп...

Антон поставил перед Лидией круглую жестяную коробку и придвинул лист с пустой строкой для подписи. На крышке, поверх выцветших датских крендельков, белела наклейка «ЛИДИЯ». — До девяти надо определиться, — сказал он. — Мне нужен ответственный за зал. Один человек, с которого я спрошу за ключ, аппаратуру и закрытие боковой двери. Лидия не села. Сняла крышку. Внутри лежало знакомое хозяйство: ключ на красном шнурке, смятые чеки, список гостей, три чужие зарядки и маркер, засохший ещё весной. Сверху — новая афиша читательского вечера...

Голос из чёрной камеры раздался, когда Ирина бросила полотенце на спинку стула. — Тётя Ира, вытри пол. Ты же босиком. Ирина застыла между ванной и гостиной. Кот Барсик выскользнул из-за её ног, прошёл по мокрым следам и сел перед миской. На низком шкафу у окна горела красная точка. Камеру поставила племянница Лена десять дней назад — следить за котом, пока Ирина ездила по Волге. Вчера вечером Ирина вернулась. Лена встретила её у подъезда, помогла поднять чемодан, отдала пакет с продуктами и ушла...