СССР на вкус и на память

В Москве 1930-х годов можно было остаться в своей квартире, пока весь дом менял место. Кирпичные здания ставили на катки, тянули по рельсам и сохраняли внутри водоснабжение, отопление и электричество. За внешней плавностью такого переезда стояли месяцы работы, а самая трудная часть начиналась задолго до включения лебёдок. В Саввинском подворье, бывшем доме 24 на улице Горького, жили больше пятисот человек. Инженер Эммануил Гендель позднее описал его передвижку как работу без прекращения эксплуатации здания...

Три копейки в монетоприёмник, стакан вверх дном на решётку — снизу бьёт струя воды, — и автомат отмеряет порцию газировки с сиропом. По документу Госстандарта на автомат АТ-101 эта порция состояла из 180 мл газированной воды и 20 мл сиропа. Откуда эта порция взялась, во что обходилась и куда пропала — по документам Госстандарта, газете 1932 года и публикациям 2000-х. Порция воды без сиропа стоила 1 копейку, порция с сиропом — 3 копейки. Обе цены названы в материале портала «Культура.РФ», в статье «Коммерсанта Деньги» от 30 мая 2005 года и в публикации УНИАН...

Каждую весну из бедных губерний и областей средней полосы вербовщики увозили на торфяные болота партии молодых женщин — добывать топливо для окрестных фабрик и электростанций. Их называли торфушками: всё лето они жили в бараке при участке, ели в общей столовой и часами стояли по пояс в ледяной воде. Сколько денег женщина увозила домой к осени, решал не тот заработок, что называл вербовщик весной, а то, что оставалось после расчёта в конторе. Добыча торфа оставалась ручной ещё долго после того, как электростанции и фабрики перешли на торфяное отопление...

В советском городе мог стоять государственный магазин, в котором государственные рубли не считались деньгами. В чековой «Берёзке» ценники выглядели рублёвыми, но касса принимала сертификаты, а позднее чеки «Внешпосылторга». Эта система задумывалась как способ вернуть в страну валютные заработки, а стала одной из самых наглядных границ позднесоветского общества. История «Берёзки» началась не с яркой витрины, а с неудобного банковского расчёта. В 1958 году советским гражданам, работавшим за границей, разрешили оплачивать иностранной валютой некоторые товары на родине...

«Колбасная электричка» — так в позднем СССР называли обычную пригородную электричку, которая уходила из Москвы, набитую пассажирами с сумками. За этим разговорным названием стояла не легенда, а вполне документированная разница в снабжении. Одни города получали мясо и колбасу регулярно, другие — почти никогда. Каждые выходные тысячи жителей соседних областей садились в эти поезда, чтобы привезти домой то, чего не было на местных прилавках. Литературный критик Алексей Кондратович в дневнике 1969 года описал знакомого, приехавшего из Ярославля «за колбасой и селёдкой»...

В коммунальных квартирах СССР 1920–1950-х годов кухня была общей, а очередь к ней — предметом отдельных правил. По свидетельствам исследователей советского быта, на одной такой кухне одновременно могло гореть не меньше восьми примусов — по одному на каждую хозяйку. Разберёмся, какими документами государство делило жилплощадь, кто и как составлял графики дежурств у плиты и почему сама кухонная техника — примус и керосинка — исчезла из обихода вовсе не в тот момент, когда в дом пришёл газ. После революции...