РУССКИЙ РОК

Замечал ли ты странную, ломающую логику деталь в песнях и стихах Янки Дягилевой? Слушаешь чистый, звонкий женский голос, но постоянно спотыкаешься о жесткие глаголы: «я пошел», «я забыл», «я остался». Молодая девушка сознательно и последовательно отказывалась от женского «я» в творчестве и быту. Этот феномен до сих пор вызывает яростные споры среди исследователей сибирского андеграунда. Одни видят в этом обычное чудачество, другие — тяжелую психологическую травму. Но реальность, как всегда в истории русского рока, оказывается гораздо глубже, жестче и интереснее, чем кажется на первый взгляд...

Представь себе типичный школьный выпускной конца восьмидесятых. Душный актовый зал, взволнованные родители в лучших костюмах, партийное руководство школы начеку. Позади обязательная официозная программа: торжественные речи о светлом коммунистическом будущем, напутствия комсорга и пара одобренных эстрадных номеров. Но как только официальная часть сворачивается и начинается дискотека, из хрипящих колонок раздается то, от чего еще пару лет назад у любого чиновника из Министерства культуры случился бы инфаркт...

Осень 2000 года. С момента трагической гибели Виктора Цоя прошло ровно десять лет. Отечественная музыкальная индустрия решила отметить эту дату монументально: в свет вышел грандиозный двойной трибьют-альбом «КИНОпробы». Пластинка мгновенно стала культовой, разлетелась огромными тиражами, а многие записанные для неё кавер-версии до сих пор прочно сидят в концертных репертуарах исполнителей. Казалось бы, на этой грандиозной и знаковой площадке собрались абсолютно все главные рок-силы постсоветского пространства...

Ты когда-нибудь задумывался, почему безупречный студийный звук иногда оставляет нас абсолютно равнодушными, а запись, сделанная на допотопный катушечник в омской хрущевке, пробирает до самых костей? Давай признаем честно: когда ты впервые включаешь сибирский панк, твои уши буквально умоляют о пощаде...

Помнишь этот гипнотический, мертвенно-бледный взгляд Вячеслава Бутусова? В конце 80-х Nautilus Pompilius звучал из каждого кассетника «Весна-202». Страна буквально сходила с ума по трекам «Скованные одной цепью» и «Я хочу быть с тобой». Нам тогда казалось, что эти свердловские парни — настоящие рок-боги, которые поймали свободу за хвост и купаются в роскоши. Но за стадионным пафосом, утонченным стилем и великой поэзией скрывалась изнанка, о которой никогда не писали в советских газетах. Музыкантам приходилось ежедневно тратить творческую энергию на бытовые и бюрократические войны...

В 1988-м «Группа крови» взорвала кассетные магнитофоны по всему Союзу. Сухой, упругий бит, чистые гитарные линии и голос Цоя. Никакой сырости подпольных ДК. Саунд стал острым, современным, почти западным пост-панком, но при этом своим, ленинградским до последней ноты. А все потому, что в руках ребят наконец-то оказались настоящие инструменты: японская драм-машина Yamaha RX-11, четырехканальная портастудия Yamaha MT-44D и белая электрогитара Yamaha SG-200, которую друг Каспаряна притащил из Финляндии за две тысячи рублей — цену новых «Жигулей»...