О детках наших

Нас у мамы уже было две девочки, а мама рожала третью... Я всё помню, как мама кричала, как собрались соседки, плакали, как смолкал мамин голос... Почему не вызвали врачей, не отвезли маму в больницу? До сих пор не могу этого понять. Почему? Далеко было до посёлка? Дороги перемело? Я так и не знаю до сих пор, была же какая-то причина? Мама умерла в родах, оставив нас двоих и маленькую новорожденную Оленьку. Отец после смерти мамы растерялся, родни у нас никакой не было здесь, на Дальнем Востоке, все на Западе, помочь отцу справиться с нами было некому...

Борька, сын моей подруги, подрос, стал солидным и важным, как маленький депутат: недавно он прошел тесты и был принят в первый класс школы, куда должен был отправиться в сентябре. Тяжелее всего Борькины тесты пережила Лилька, зная способности своего сына «отчебучивать». Естественно, Борька ее не подвел: подкованный в базовых науках заботливым Ромой, он наповал сразил ответами своих будущих учителей. Сначала на вопрос: «Что ты умеешь делать, кроме как писáть и читать?» Борька гордо выдал: «Принимать...

В четвёртом классе на торжественную линейку, посвященную Дню знаний, мы с моей подругой Танькой Котовой не попали. Я зашла за ней в бантах размером с капустный кочан (помните, их называли "розочкой" - набирали на нитку длинную капроновую ленту для волос и потом стягивали гармошкой, а потом формировали такой пышный шар из неё?) и невероятно красивом школьном платье с юбкой в мельчайшую плиссировку. Воздушном белом фартуке,белых ажурных гольфах с висячими бомбошками (мама привезла из Риги, в Барнауле таких роскошеств не добыть было)...

-Деда, а мы очень бедные? -С чего ты взяла? -Бабуля сказала, как мы с тобой в баню пойдём, она меня подстрижёт. -Зачем? -А у ней денег нет на новые резинки. -А старые где? -Сами потерялись. -Понятно. Ладно, пошли кушать, баба зовёт. На завтрак была рисовая каша. Беее, не люблю её. -Ветка, ешь давай, а то не вырастешь. -Зато и не состарюсь. -Поговори мне тут, а то и гулять сегодня не пойдешь. -И так не пойду. Ты меня, бабуля, после бани никогда не пускаешь. -Вот в кого ты у нас? Прям из ума сшитая...

Дела, конечно. Что с ним теперь, с этим глазастым, прикажете делать? И вцепился мертвой хваткой в волосы, как в родную. Даже не плачет, гляди-ка. Лучше бы плакал, тогда бы проще было на него разозлиться. Тогда бы я оторвала эту маленькую ручонку от своих волос, ушла бы не глядя. Мучилась бы, конечно, совестью, да разве мало их теперь, таких вот брошенных детишек? Поди разбери, мамка его посадила тут умирать, или сама померла, а он вот выполз как сумел? А этот, гляди-ка, уцепился, и смотрит, и молчит...

Он лежал и плакал на кровати в комнате детдома. Ему, маленькому четырехлетнему Сашке, было страшно. Он не понимал, куда пропали его мама и папа. Маленькое сердечко сжималось от боли, всхлипывая, Сашка звал: «Мамочка, мамочка…!» Но никто не приходил, все дети спали, а воспитателям не было дело до слез очередного брошенного ребенка. Сашку произвела на свет какая-то наркоманка, бросив его тут же в роддоме. Спустя полгода его усыновила благополучная семья, в которой он прожил три с половиной года. Он ничего этого не знал, в детской памяти не сохранились воспоминания первых месяцев жизни...