«Квартирный вопрос»

– Ты, Дарьюшка, не переживай так. Квартира всё равно стоит пустая, а тут люди хорошие, аккуратные. Платить будут исправно, – Валентина Кузьминична говорила мягко, почти певуче, как умела только она, кубанская казачка, привыкшая и торговать, и мириться, и добиваться своего. – Как вы себе это представляете? – Дарья стояла посреди гостиной, всё ещё в дорожном костюме, с сумкой в руке. – Я приезжаю из Краснодара, а в моей квартире чужие люди? – Так я же для твоего блага, – свекровь всплеснула руками, и золотые кольца блеснули в свете люстры...

– Мама, мы с Олей всё решили, – сын отодвинул чашку и посмотрел ей в глаза. – Переезжаем к тебе. Тебе одной трёшка ни к чему, а нам с ребёнком тесно. Оля сидела рядом, подперев щёку кулаком, и смотрела на Милу так, будто уже распоряжалась её кухней. Кафе на Кировке гудело, официантка звенела посудой, а у Милы внутри что-то тихо оборвалось. – У нас ипотека, мам, – сын говорил ровно, будто читал с листа. – Ты же понимаешь. Мы не просим, мы ставим перед фактом. Твоя комната всё равно пустует. Мила молчала...

– Нам папина квартира нужна, мы тут будем жить! – заявил Кирилл, пасынок, с порога, не разуваясь. За ним вошла его жена Марина, неся коробки. Бывший муж Сергей стоял в стороне, пряча глаза. Ольга молча смотрела, как чужие люди заполняют её прихожую. – Сережа, ты же обещал, что мы просто зайдём! – сказала Марина, но её голос звучал по-хозяйски. Она уже открывала шкафы на кухне, оценивая посуду. Шторм, лежавший у окна, поднял голову и тихо зарычал, глядя на Кирилла. – Ты чего, собаку не убрала? – Кирилл поморщился...

– Тише, – сказала Вера, не повышая голоса. Пёс зарычал, встал между ней и сыном. – Мам, ну сколько можно? – Кирилл раздражённо дёрнул плечом. – Мы решили: дачу продаём. Игорь уже покупателя нашёл. Игорь стоял у окна, скрестив руки, и смотрел на неё с той снисходительной усталостью, которая появилась в его взгляде года три назад. Вера молчала. Она видела, как сын бросил быстрый взгляд на отца – проверял, поддерживает ли. Поддерживает. Она видела, как Тиша прижался к её ноге, шерсть на загривке встала дыбом...

– Ты папе никто! – невестка стояла посреди кухни, уперев руки в бока, и смотрела на Милу так, будто та была мебелью. – Квартира его, значит, наша. Мы с Димой решили: переезжаем в феврале. Мила молча помешивала чай. Ложка позвякивала о край чашки – единственный звук, который она себе позволяла. Фиби под столом подняла голову и тихо заворчала, глядя на невестку снизу вверх. – Ты вообще слышишь? – невестка шагнула ближе. – Мы уже вещи пакуем. Твоя комната нам под гардеробную пойдёт. А тебе хватит однушки на Северо-Западе...

– Ты папе никто! – Пасынок Денис стоял посреди гостиной, широко расставив ноги, и тыкал пальцем в сторону Ольги. – Квартира отца – наша. Мы тут выросли, а ты просто баба, которая подвернулась под руку. – И дача тоже, – поддакнула его сестра Ксения, не поднимая глаз от телефона. – Папа говорил, что всё нам оставит. Ты не обижайся, но мы решили: съезжай до осени. Ольга сидела в кресле у окна, не меняя позы. На шее тускло поблёскивал металлический жетон, пальцы лежали на колене – ровно, без напряжения...