Тамара Петровна и золотая рыбка

К субботе рыбка уже не лежала у дна. Она плавала медленно, будто экономила силы, но брала корм с поверхности и не заваливалась на бок. Тамара Петровна по-прежнему проверяла воду утром и вечером. Тесты показывали, что всё ещё нужно следить за аквариумом, поэтому она держала на столе блокнот, кондиционер и отдельное ведро. Это стало не развлечением и не наказанием, а делом, которое ждало её каждый день. В половине второго раздался звонок. Тамара Петровна вытерла руки полотенцем и пошла к двери. На площадке стояла Алина...

Она набрала сообщение три раза. Сначала получилось слишком длинно: "Соседи, прошу прощения, я тут с рыбкой, наверное, сама виновата…" Тамара Петровна стёрла. Потом написала: "Кто-нибудь разбирается в аквариумной воде?" Это выглядело так, словно ей нужна не помощь, а справочник. Она добавила: "Золотая рыбка лежит на дне, тест показывает плохие значения. Подскажите, пожалуйста" — и нажала отправить, пока не передумала. Телефон лежал на столе экраном вверх. Рядом стояла банка с подготовленной водой, та самая, что Сергей Михайлович велел держать для подмен...

Прошло пять дней. После рынка Сергей Михайлович помог донести аквариум до подъезда, а Тамара Петровна сама внесла коробку на кухню, по ступенькам, делая передышку на каждой площадке. Она промыла стекло без мыла, налила воду с кондиционером и запустила фильтр. Банку с рыбкой не стала держать дольше необходимого: на следующий день постепенно добавляла в неё новую воду, а потом осторожно пересадила золотую рыбку в аквариум. Ей казалось, что нескольких дней работы фильтра хватит, если каждый день менять часть воды...

Ответ Алины пришёл, когда Тамара Петровна стояла у прилавка с пакетами корма и фильтрами. Телефон коротко завибрировал в кармане пальто. Она достала его не сразу: сперва переспросила у продавца, сколько стоит тест для воды, потом убедилась, что не перепутала ценник. — Для золотой рыбки нужен большой объём, — повторил мужчина за прилавком. — Не миска, не круглый шар. Семьдесят-восемьдесят литров хотя бы на одну. И фильтр. Вам это не надо. — А рыбке, значит, надо? — спросила Тамара Петровна. Продавец посмотрел на неё поверх очков...

В свои шестьдесят три Тамара Петровна всё ещё вставала раньше будильника. Утром кухня встретила её запахом остывшего чая и вчерашней картошки. Она поставила кружку на стол, но пить не стала. Сначала проверила банку. Рыбка держалась у поверхности, часто открывала рот. От этого движения в груди у Тамары Петровны что-то сжималось и тут же сердилось на неё за слабость. — Живая, — сказала она. — Значит, пока без похорон. Она произнесла это тем же голосом, каким говорила себе о счетах: спокойно, без лишних чувств...

У мусорных баков обычно нет глаз. Запах есть, пакеты есть, вороны есть — а глаз нет. В тот вечер у Тамары Петровны в руках был тяжёлый пакет с картошкой, и она шла привычно — быстро, не оглядываясь, как ходят люди, которые давно никого не ждут. И вдруг — стеклянная банка на бетонном бордюре. Воды на донышке, как слёзы: чуть-чуть. А внутри — золотая рыбка. Живая. Она не металась, не билась. Просто открывала рот, будто пыталась сказать: "Опоздала". Тамара Петровна остановилась. Пакет с картошкой натянул...