Истории из жизни

Бабушка моя всю жизнь прожила при советской власти и, как многие в её поколении, в церковь не ходила вообще, хотя дома у неё, я это точно помню, всегда была спрятана одна старая икона на дне комода, среди постельного белья. Про эту икону она никогда не рассказывала прямо, и я узнал о её существовании случайно, лет в десять, когда искал в комоде запасные простыни для гостей. Спросил тогда бабушку, зачем эта штука там лежит, если мы вроде как в церковь не ходим и не верим. Она как-то смутилась и просто сказала, что это от её матери осталось, пусть лежит...

Видеосалон в нашем дворе открылся в подвале обычной пятиэтажки, там раньше был какой-то склад, а потом мужик по имени Толик поставил телевизор, видеомагнитофон и десяток разномастных стульев, кто-то принёс даже пару скамеек из детского сада. Билет стоил рублей пять, для нас, школьников, деньги немаленькие, но мы всё равно находили способ накопить или выцыганить у родителей на карманные расходы. Фильмы шли по расписанию, написанному мелом на куске картона у входа, менялись почти каждый день. Помню...

Отец у меня был человеком осторожным, деньги на ветер не бросал никогда, поэтому историю с МММ вся семья вспоминает до сих пор с удивлением, как будто это случилось не с ним, а с каким-то совсем другим человеком. Было это в девяносто четвёртом, я тогда учился в старших классах и мало что понимал во взрослых финансовых делах. Помню только, что по телевизору постоянно крутили рекламу с этим самым Лёней Голубковым, и вся страна как будто разговаривала об одном и том же на кухнях. Отпускные в тот год отцу дали хорошие, премию ещё какую-то добавили за перевыполнение плана на заводе...

Копить я начал в девяносто пятом, сразу после первой нормальной зарплаты. Работал тогда экспедитором, деньги были не бог весть какие, но откладывать получалось стабильно, рублей по сто пятьдесят каждый месяц, а иногда и больше, если подворачивалась левая подработка на выходных. Друзья крутили пальцем у виска, говорили, трать пока молодой, зачем тебе эти сбережения. А я упрямо носил деньги в сберкассу, стоял в очереди, получал книжку с печатью, и мне почему-то нравился этот ритуал. Может, потому что впервые в жизни у меня было что-то похожее на план...

Историю эту рассказала мне уже сама бабушка Тоня, когда я как-то заметил у неё дома пустой шкаф со стеклянными дверцами, явно предназначенный для чего-то, чего там давно не было. Оказалось, для пластинок мужа, того самого отца из этой истории. Коллекция виниловых пластинок собиралась дедом ещё с молодости, задолго до появления детей. Он бережно хранил их в специальном шкафу, вытирал пыль после каждого прослушивания, и никому не разрешал трогать проигрыватель без спроса, даже жене, что уж говорить про сына...

Эту историю мне рассказал сосед дядя Серёжа, когда мы как-то разговорились во дворе про то, что раньше вещи ценились совсем иначе. Он был как раз тем самым мальчишкой в этой истории, хотя сейчас в это верится с трудом, глядя на солидного мужчину под пятьдесят. Настоящие кроссовки в начале 90-х были не просто обувью, а своего рода пропуском в определённый статус во дворе. Привозили их челноки, продавали на вещевых рынках, и цена для семейного бюджета была почти неподъёмной, что-то около половины месячной зарплаты, а то и больше...