🐱 Кот-миллионер

Год. Триста шестьдесят пять дней. Восемь тысяч семьсот шестьдесят часов. Пятьсот двадцать пять тысяч шестьсот минут. Марья Ивановна не считала. Она просто жила. Просыпалась в пять утра — не по будильнику, а по мурлыканью. Борис лежал на груди, тяжелый, тёплый, живой будильник с усами. — Ладно, Борися, — шептала она в темноте. — Встаём. Работа ждёт. Работа — это пятнадцать лотков. Двадцать мисок. Три чана с водой. Печь — топить. Пол — мыть. Котов — лечить. Котят — кормить из шприца ( совсем малышей)...

Первая коробка пришла во вторник. Курьер — молодой парень в ярко-зелёной куртке с логотипом «Мур-Мур» — позвонил в дверь три раза. Марья Ивановна открыла, держа на руках Бориса (на всякий случай — кот мог сбежать, хотя никогда не сбегал). — Посылка для канала «Борис-миллионер», — курьер протянул планшет. — Подпишитесь тут. И фото с посылкой — для отчёта. — Фото? — Марья Ивановна надела очки. — Зачем фото? — Ну, блогеры же, — курьер усмехнулся. — Доказательство получения. Выкладываете в сторис — все довольны...

Марья Ивановна не знала, что такое «алгоритм». Она знала, что такое алгори́тм — из курса информатики, который прошла когда-то «для общего развития». Знала, что это последовательность действий. Правило. Инструкция. Но «алгоритм Дзена» — это было что-то из области магии. Чёрной. Непонятной. Молодёжной. — Бабуля, ты просто выкладываешь, — Андрюша сидел напротив неё на кухне, держа в руках её старый «Самсунг» с треснувшим экраном. — Остальное он сделает за тебя. Алгоритм найдёт людей, которым понравится Борис...

Утро начиналось не с будильника. Начиналось с тёплого, шершавого языка на носу. И тяжелого, мурлыкащего пушистика на груди. И пары жёлто-зелёных глаз, которые смотрели в лицо с таким выражением, будто Борис знает все секреты вселенной — и готов поделиться. За сметану. — Ладно, ладно, встаю, — пробормотала Марья Ивановна, не открывая глаз. Рука сама нашла шерстяную голову, погладила за ухом. — Терпение, Борися. Сметана не сбежит. Мурлыканье усилилось. Вибрировало в груди, в подушке, в самой кровати...

Марья Ивановна вышла из поликлиники, когда за окном уже начало темнеть. Ноябрь в Подмосковье не любит церемоний — он просто накрывает город серым ватным одеялом, сбрасывает мокрый снег и заставляет поспешать. В руке — пакет с таблетками: от давления, от суставов, от «возраста», как любят говорить врачи. В кармане — проездной на автобус и ровно триста рублей на хлеб с молоком до пенсии. Колени ноют, как всегда перед дождём. Плечо тянет — последствия работы на заводе, тридцать лет за станком. — Бабуля, держись, — прошептала она себе под нос, осторожно ставя ногу на скользкое плитку подворотни...