Семья в книгах

У Марии Павловны была тетрадь, над которой в семье сначала посмеивались. Не дневник. Не рецепты. Не список расходов. На обложке простым карандашом было написано: «Трудные слова». Внутри жили «впопыхах», «исподтишка», «по-старому», «невтерпёж», «примирение». Возле некоторых слов стояли ударения. Возле других короткие пояснения своим языком, будто хозяйка тетради разговаривала не со словарём, а с самой собой. — Зачем тебе это? Ты же не диктант сдаёшь. Мария Павловна тогда ответила: — Чтобы слово не обидеть...

Русский язык иногда устраивает семейный экзамен без предупреждения. Стоит кому-то сказать «это мой деверь», и половина людей за столом уже мысленно ищет подсказку. Слова родства вроде «сват», «деверь», «золовка», «шурин» и «сноха» звучат знакомо, но в нужный момент вылетают из головы. Я сама долго путалась, пока не поняла одну вещь: эти слова надо запоминать не списком, а маленькой схемой. Списком трудно. В нём всё лежит рядом: свёкор, тесть, шурин, деверь, свояк, золовка. Глаза пробежали, голова кивнула, через пять минут снова пусто...

«Семья не всегда умеет понять. Но иногда она всё равно ждёт, что разговор продолжится». Я перечитала эту строку дважды. Эту фразу я нашла в старом письме отца, когда разбирала коробку с книгами, закладками и пожелтевшими открытками. И странное дело: я иначе перечитала романы о семье. Не семейные истории из жизни, не разговоры на кухне, а именно книги, где родство проверяется молчанием, обидой, долгим ожиданием и невозможностью сказать простые слова вовремя. Сначала я подумала, что отец ошибся. Мне всегда казалось: семья в литературе держится на понимании...

Муж спокойно слушает мои рассказы о книгах. Обычно кивает, спорит, просит налить чай и спрашивает: «Ну а ты бы как поступила?» Но с этими тремя романами всё пошло иначе. Я прочитала их не подряд. Между ними были детективы, семейные саги и один смешной роман в дорогу. А потом заметила странную вещь. Когда я пыталась обсудить книгу о браке, муж будто захлопывал внутреннюю дверь. Не сердился громко, просто уходил на кухню или к телефону. Сначала я обиделась. Потом поняла: некоторые романы не про чужие семьи...