Шаманка Ведана

В середине лета, когда стояла жара под тридцать градусов, к избе приплыл на лодке мужик. Крепкий, широкоплечий, руки в мозолях и шрамах от окалины — сразу видно, кузнец. Но руки эти тряслись мелкой дрожью, и лицо было серое, измученное. — Помоги, Ведана, — сказал он, едва войдя. — Пропадаю. — Садись, рассказывай, — кивнула она. Мужика звали Кузьма, был он кузнецом в большой деревне за сотню верст. Дело свое любил, славился на всю округу — и подковы, и топоры, и ножи, и даже оружие мог сковать...

Этот случай Ведана запомнила на всю жизнь, потому что впервые за много лет к ней пришел не человек. Было это в начале лета, в пору белых ночей, когда солнце едва касается горизонта и снова встает, и тайга не спит совсем. Ведана вышла на крыльцо подышать перед сном — и замерла. На краю поляны стояла волчица. Огромная, худая до невозможности — ребра торчат, шерсть клочьями висит, глаза горят желтым огнем, но не злым, а... просящим. Волчица смотрела прямо на Ведану и не убегала. Она стояла и ждала...

Весна пришла дружная, быстрая. Снег сошел за неделю, и тайга зазеленела так бурно, будто торопилась наверстать упущенное за долгую зиму. Медведи вышли из берлог и уже бродили по склонам в поисках первой зелени, птицы вернулись и заливали лес многоголосым пением, ручьи гремели на перекатах. Ведана копала глину на берегу реки — нужно было обмазать печь на лето, чтобы лучше держала тепло, да и для лечебных целей глина требовалась, особенная, сизая. Глина здесь была особенная, сизая, жирная — лучшая для такого дела...

Зима в тот год ударила рано и зло. Уже в ноябре морозы стояли такие, что птицы замерзали на лету — падали с веток камнями. Деревья трещали от холода, как выстрелы. Река Кында замёрзла так глубоко, что лёд стал синим, и по нему можно было ездить на санях. Ведана сидела у печи, перебирала сушёные ягоды для зимних запасов — бруснику, клюкву, голубику — когда дверь распахнулась без стука, с грохотом, и в избу ввалился человек. На пороге стоял молодой парень, лет тридцати, в лёгкой куртке на рыбьем меху, совершенно не по погоде...

Октябрь выдался сухим и холодным. Листья уже облетели, и тайга стояла прозрачная, готовая к зиме, будто выдохнувшая перед долгим сном. Ведана конопатила стены мхом, готовясь к морозам — втыкала паклю в щели между брёвнами и забивала специальной деревянной лопаточкой, — когда услышала треск сучьев. Кто-то бежал со всех ног, не разбирая дороги, ломая ветки, спотыкаясь, падая и снова вставая. Из леса вылетела девушка. Молоденькая, лет восемнадцати, в дорогой шубке из чернобурки, но вся шубка изодрана в клочья, висят клочья меха, из-под них видно разорванное платье...

Осень в тот год пришла рано — в конце августа уже ударили заморозки, а в начале сентября выпал первый снег. Правда, растаял быстро, но земля уже промёрзла, и трава стояла жёсткая, ломкая. Ведана заканчивала заготовку дров на зиму — без помощи, сама, хотя мужики в округе предлагали помочь, но она отказывалась. Сама нарубила, сама сложила в поленницу, сама укрыла корой, чтобы не намокали. На тропе показался человек. Шёл он странно, припадая на правую ногу, и опирался на палку, но палка помогала плохо — человек спотыкался на каждом шагу и, казалось, вот-вот упадёт...