Читаю изменщиков

– Мам, бабушка сказала, что ты обязана прийти. Я смотрела на Вику и видела в её глазах чужой текст. Элеонора научила внучку правильно расставлять ударения. «Обязана». Хотя у меня не было никаких обязательств перед семейством бывшего мужа. Дочь стояла на пороге моей спальни, переминаясь с ноги на ногу. Шестнадцать лет. Синие глаза, как у меня. Но взгляд – Игоря: виноватый и упрямый одновременно. – Кто ещё будет? – спросила я, открывая шкаф. – Папа, бабушка, Алина. И я. – Алина – это невеста? Вика кивнула...

– Мы с Кариной хотим разойтись красиво. Я подняла глаза от папки. Напротив сидели трое. Мужчина в пиджаке, который стоил как моя месячная аренда офиса. Женщина в мятом кардигане с опухшими веками. И еще одна женщина. Платье-футляр цвета бордо. Туфли Louboutin – красная подошва не пряталась даже в Екатеринбурге. Денис Широков, сорок два года. Логистика. По документам – чист. Я надела очки в синей оправе. Это был мой ритуал. Без них я видела, но с ними – замечала. – Красиво – это как, Денис? – спросила я ровно...

– Я просто устал, не выноси мне мозг. Оксана сидела на скамейке в фитнес-клубе и смотрела в телефон, как на вещественное доказательство. Елена вытирала шею полотенцем – только что вышла из зала. – Антон сказал, – Оксана подняла глаза. – Уже третий раз за неделю. Елена села рядом. Взяла свою бутылку с водой. Не спросила «что случилось». Спросила: – Какая формулировка? – Что? – Он говорит «я просто устал»? Или «я устал на работе»? Или «у меня стресс, отстань»? Оксана растерянно заморгала. Подумала...

– Она называет меня доченькой, но я чувствую – это не любовь. Катя сидела напротив, сжимая в руках распечатки. Синий брючный костюм сидел на ней мешком – явно брала на вырост, когда надеялась на прибавку к зарплате. Лицо опухшее, вокруг глаз – синева. Не профессиональный макияж, а обычное недосыпание. – Проверьте моего мужа, – сказала она. – Мне кажется, его мать что-то замышляет. Я смотрела на нее сквозь линзу профессионального холода. Тридцать два года, менеджер по продажам, в браке восемь лет...

– Ты не поверишь, он теперь и в душ с ним ходит. Я отодвинула чашку с остывшим кофе и посмотрела на подругу. Ленка сидела напротив, крутила в руках салфетку и явно ждала от меня какой-то другой реакции. Не дождалась. – Ты слышишь вообще? – она повысила голос. – Я говорю, Костя телефон в ванную таскает. Положит на стиралку и моется. Раньше же никогда так не делал. – С каких пор? – Ну... недели три уже. Может, месяц. Я кивнула и мысленно поставила отметку. Три-четыре недели – это стандартный инкубационный период...

– Завтра к вечеру чтобы духу твоего здесь не было. Эти слова я услышала, едва переступив порог маминой квартиры на проспекте Ленина. Высокие трехметровые потолки сталинки отлично резонировали, разнося эхо семейного скандала до самой прихожей. Я аккуратно повесила на плечики свой ярко-синий пиджак, поправила иссиня-черные пряди у зеркала и прошла на кухню, стуча тяжелыми каблуками по старому паркету. На кухне разворачивалась идиллическая картина, если не считать заплаканного лица моей младшей сестры Алины...