Женщины, которые не проиграли

– Добавь корицу в латте на обычном молоке. Я не донесла чашку до рта. Бариста кивнул и отставил мой кофе обратно на стойку. Игорь даже не поднял глаз от телефона. Листал ленту, покусывал губу – наверняка читал очередной судебный акт по делу о банкротстве. Деловой завтрак в воскресенье в «Правда кофе» на Плотинке. Обязательный семейный ритуал ради поддержания статуса. Я смотрела на свою руку. Пальцы – безупречный маникюр, синий лак, ни одной заусеницы – держали чашку. Я аккуратно поставила ее на блюдце...

– Я подал на развод. Чайник закипел. Игорь щёлкнул кнопкой – пар повалил над плитой, осел на вытяжку. Он сказал это так, будто сообщил о переключении тарифного плана. Ничего личного. Мы просто чужие люди. Я сидела на табурете у окна. Железнодорожный район, суббота, десять вечера. На подоконнике – фиалка, которую Оксана подарила на годовщину. Засохла уже. В голове щёлкнуло: так инструктируют клиентов перед судом. Фразы заучены, интонация – гладкая, как наждак. – Квартиру предлагаю продать. Деньги поделим пополам...

– Прислуга ест на кухне. Все замерли. Даже ложка деверя, застывшая на полпути ко рту с куском мяса, перестала поблёскивать. Маргарита Павловна смотрела на меня с той особой улыбкой, которую я изучила за пятнадцать лет, – смесь превосходства и предвкушения скандала. Я медленно поднялась. – Благодарю за гостеприимство, Маргарита Павловна. Вкусный суп. Я взяла с соседнего стола тарелку, приборы, салфетку. Села обратно. Налила суп. Игорь рядом покраснел так, что его шея сравнялась цветом с помидором на общей тарелке...

– Я ухожу к Кристине. Игорь сказал это так, будто озвучивал приговор. Он стоял в дверях спальни, положив руку на чемодан. Красивый чемодан, кожаный, итальянский. Мы покупали его в Милане пять лет назад. Тогда он еще таскал меня по бутикам, изображая щедрого мужа. Сейчас чемодан пригодился для вещей. Я сидела на кровати и смотрела на него снизу вверх. Нужно было изобразить растерянность. Я опустила плечи, приоткрыла рот. Сработало – Игорь расцвел. – Не надо истерик, Лена. Мы взрослые люди. Я предлагаю разойтись цивилизованно...

– Ты подделал мою подпись, Игорь. Это статья 159. Я стояла в прихожей своей квартиры. В руках держала конверт из Росреестра. Трёхкомнатная на Ленина, ровно восемь лет совместных ипотечных платежей, перестала быть моей три дня назад. В тот день, когда Вику вывозили из реанимации после первой операции. Я не плакала. Аккуратно сложила уведомление в папку с надписью «Имущественные споры», села на корточки и достала с нижней полки шкафа старый ноутбук. Включила диктофон на телефоне: «Факт первый. Сделка совершена без моего ведома...

– Вы не представляете, Елена Владимировна, как мне страшно. Он сказал: «Собирай манатки и вали к своей маме». А завтра в сад, у меня работа, мне некуда идти. Ирина сидела на краю стула в моем кабинете. Куртка не расстегнута, на плечах – мелкие капли апрельского дождя. Она пришла не к психологу, но вела себя так, будто вот-вот расплачется. Сжимала в руках дешевый пластиковый пакет с бумагами. Документы мялись в такой спешке. – Давайте по порядку, – я отодвинула в сторону остывший кофе. – Квартира чья? – Вадима...