Природа края

На первый взгляд Новая Земля кажется безжизненной. Голые скалы, бесконечные ледники, пронизывающий ветер. Но это обманчивое впечатление. Архипелаг — настоящий оазис арктической жизни, где природа за миллионы лет научилась выживать в самых экстремальных условиях на планете. Главный ботанический парадокс Новой Земли: здесь, среди льдов и вечной мерзлоты, растут растения, которые, казалось бы, должны обитать гораздо южнее. В защищённых от ветра котловинах, на южных склонах холмов, в расщелинах скал сохранились настоящие реликты тёплых эпох...

Когда смотришь на карту России, взгляд обычно упирается в огромное белое пятно в Северном Ледовитом океане. Это архипелаг Новая Земля — суровая, продуваемая всеми ветрами земля, которая словно гигантский каменный волнорез разделяет два совершенно разных моря: относительно теплое Баренцево и ледяное Карское. Многие представляют это место как безжизненную снежную пустыню, где всё живое замерзает на лету. Отчасти это правда, но только отчасти. Новая Земля полна парадоксов: здесь есть ледники толщиной...

Представьте себе море, на дне которого покоятся четырнадцать ядерных реакторов, семнадцать тысяч контейнеров с радиоактивными отходами и девятнадцать судов, намеренно затопленных в годы Холодной войны. Море, где на глубине всего тридцать метров лежит повреждённая атомная подводная лодка, а активность захороненных отходов составляет семьдесят процентов от объёма всех советских ядерных захоронений. Море, под дном которого — триллионы кубометров газа. Море, где в 1940-х годах действовали немецкие подводные лодки, топившие советские конвои, а в 1931 году провёл разведку дирижабль «Граф Цеппелин»...

Представьте себе море, которое когда-то называли Ледяным. Потом — Тартарским. Потом — Мангазейским, по имени легендарного русского города, стоявшего за Полярным кругом. Море, современное название которого происходит от маленькой реки Кара — а та, в свою очередь, от ненецкого слова «харе», означающего «торосистый лёд». Море, где лёд держится с октября по июнь, а в восточной части не тает даже летом. Море, которое окончательно получило своё нынешнее имя лишь в 1935 году — спустя почти двести лет после того, как впервые появилось на карте...

Представьте себе остров, который поморы называли «треугольником» за его форму, а ненцы — Холӈгов. Клочок суши площадью чуть меньше четырех тысяч квадратных километров, затерянный в Баренцевом море в восьмидесяти километрах от материка. Сюда не ведут автомобильные дороги, здесь нет железной дороги, и добраться можно только по воздуху или по морю, если позволит погода. Но именно здесь, на этом продуваемом всеми ветрами куске тундры, развернулась одна из самых малоизвестных, но впечатляющих историй русского Севера...

Представьте себе точку на карте. Десять квадратных километров камня и льда. Ни деревьев, ни постоянного населения, ни укрытой от ветра гавани. До ближайшей суши — 60 километров до норвежского острова Белый и 170 до русской Земли Александры. Казалось бы — что делить? Но именно этот клочок суши стал ареной тихого, почти незаметного в большой истории противостояния двух государств. И закончилось оно тем, что советский капитан поднял над ледяным куполом красный флаг. Это остров Виктория — самый западный форпост российской Арктики...