Истории чудных. В стихах

Зелёная ель, такая вся в тренде, на стиле, наряженная по легенде. Белочка, золотистая, высшей пробы стекло: —  Ой, ну смотри на неё, вся светится, наверное, мне назло, — Глядит на гирлянду. Гирлянда молчит. Снегирь прищепкой обнимает веточку: —  Ну что ты, хрустальная... Подожди... Ты тоже сияешь. Белочка дуется: —  Я так больше не могу! Вот кончится праздник, пойду на улицу. Буду жить на снегу! —  Ты что, там же ветер, там космос! —  Снегирь!  —  Гирлянда не выдерживает, — Хватит. Она тебя не ценит...

Он спал. Он еле уснул. Он ждал, кто вылезет из темноты. Он знал — надо страхам смотреть в лицо. Собрался, взглянул Почти. Главное, верить, не проверять, не волноваться напрасно. Откуда там бесы? Просто кровать. А монстров там нет. Ведь ясно — занято место уж день или год пылью, засохшей коркой, перчатками шиворот наперёд гвоздём и мышиной норкой. Ночь. Он уснул. Можно вместе опять слоем на слой наложиться. Спать им не надо...

Добро не побеждает в битве — Оно смотрит в глаза, Оно в ужасе. Пригрелось в обнявших руках. Добро рыдает. Всхлипывает. Оно говорит — нельзя, Невозможно! Из-за угла выглядывает страх. В окно грустно глядит решимость, Наливает добру Чай, вздыхает — Будет скучать, губу закусила...

Опять на небо взгляд, и снова вздох. На новый лад уламываю батю: Я пленник здесь, пусти! Мне силы хватит Раздвинуть горизонты пустоты, Спираль порвать, покинуть дом и в путь, Окутанный романтикой излишней. Пойми, я всё равно здесь лишний! Я лишь взгляну, я не сожгу мосты, Пожалуй, я вернусь… Пускай нескоро, Пусть через сотни тысяч лет открою дверь, Маман преподнесу букет, политый морем… Я должен быть не здесь, в ином просторе, Коль не...