Вкусное на Неве

«Штрудель» в переводе с немецкого означает «водоворот». А ещё это название вкуснейшей выпечки, которую подают самым летним образом — с мороженым или взбитыми сливками. Настоящая находка для нашего, подчас странного лета: мороженое — холодное, штрудель — горячий. Под любую погоду подходит. И так же как настоящий водоворот, он затягивает неосторожных: так и хочется заказать добавки! Казалось бы, что может быть более мирного, чем слоёный пирог с яблоками? Но нет! В рецепте штруделя слышатся крики янычар, звон ятаганов и сабель, гудение перьев крылатых гусар...

Без неё холодного борща, или попросту холодника, просто не может быть. Споров относительно происхождения этого летнего супа едва ли не больше, чем дискуссий о происхождении борща обыкновенного. Что там до белорусов, литовцев и кубанских казаков — даже румыны склонны считать его исконно своим. Впрочем, как уже сказано, рецепты у всех не сходятся. Скажем, огурцы в холодник режут все и зелень — тоже. А вот насчёт редиски — уже вопрос, и относительно варёного вкрутку яйца — тоже: надо ли? Причём кто-то...

Среди прочих гастрономических символов Северной столицы этот, пожалуй, наиболее известный. Может быть, потому что самый простой и понятный? А, может быть, потому, что самою формой своей напоминает изумлённое «О!», невольно врывающееся у каждого, кто в первый раз пробует знаменитые ленинградские пышки. История наших пышек началась около сотни лет назад, как ни странно, не в Ленинграде, а на манхэттенском Бродвее. Нет, разумеется, эту выпечку на Руси готовили, как говорится, от века, — и во времена царя Петра, и в эпоху Ивана Грозного, и, думается, даже раньше...

При определённом усердии в Северной столице можно отыскать практически любые кулинарные сокровища шестой части суши — от русских кундюмов до татарского каклаган-каза, от сытной грибной кальи до спасительного «на утро после» бухлера из баранины с репой, от строганины до помакухи. И если вдруг загорелось вот прямо сейчас попробовать уральских посикунчиков, то с этим тоже нет никаких проблем. Для тех, кто ещё не знаком с этим блюдом: посикунчики — двоюродная родня кавказских чебуреков и крымских чир-чиров, беляшей и перемячей...

На город неумолимо накатывает весна, а это значит, пора всерьёз задуматься о мимозах. Причём ради разнообразия не только тех, что цветы. В конце концов, не сошёлся клином белый свет на суховатых веточках, обсыпанных трогательными ароматными жёлтыми шариками. Бокал лёгкого коктейля из игристого и апельсинового сока — тоже «Мимоза», и Международная ассоциация барменов нам в том порукой. А есть ведь ещё и одноимённый салат! Чем не повод для приглашения в ресторан? Благо со времён изобретения «Мимозы»...

В самом деле, без этой неизменной составляющей кухня Страны утренней свежести не просто не представима, а откровенно невозможна. Она присутствует в каждодневном рационе практически любого коренного жителя Корейского полуострова, съедающего, по данным Всемирного института кимчи (да, есть и такой!), порядка тридцати кило этого блюда в год. Да и гости обеих Корей довольно быстро привыкают дополнять свою трапезу этой витаминной добавкой. Сперва, конечно, морщат нос от непривычного аромата и пугаются излишней остроты, но потом вникают во вкус и становятся искренними приверженцами кимчи...