«Следы на карте: где я уже побывал и где ещё не ступала моя нога».

Зима в Карелии — словно страница из сказки, сотканная из тишины, серебра инея и глубокого синего неба. Я прилетел в Петрозаводск, и сразу почувствовал: здесь время течёт иначе — медленно, в такт дыханию леса, как писал Михаил Пришвин: «В природе всё одно с другим связано, и нет в ней ничего случайного». Петрозаводск: дыхание зимы Город встретил меня морозным утром, когда солнце едва касалось верхушек елей, а воздух был чист и прозрачен, будто хрустальный. Онежское озеро, скованное льдом, простиралось до горизонта — молчаливое, величественное, в обрамлении заснеженных берегов...

Представьте себе город, будто сошедший со страниц приключенческой книги, — Владивосток. Он раскинулся на сопках, спускающихся к синим водам, на самом краю нашей огромной страны. Здесь, у Тихого океана, кажется, что дальше — только бескрайние морские просторы, а за ними — неведомые земли. Владивосток стоит на полуострове Муравьёва‑Амурского. С одной стороны его омывает Амурский залив, с другой — Уссурийский залив, а всё это — часть Японского моря. Вода здесь дышит свободой и силой, а ветер приносит солёный запах дальних странствий...

В самом сердце Старого Иерусалима возвышается Храм Гроба Господня — место, которое для миллионов христиан является центром духовной вселенной. По преданию, здесь был распят, погребён, а затем воскрес Иисус Христос. Переступая порог храма, ощущаешь, как время замирает. Величественные колонны, древние мозаики, мерцание свечей — всё это создаёт атмосферу благоговения. Здесь, в разных частях храма, расположены ключевые святыни: Каждый уголок храма дышит историей, а паломники со всего мира приходят сюда, чтобы помолиться и ощутить связь с божественным...

Благовещенск стоит на самом краю России — так близко к другой стране, что, кажется, можно дотянуться рукой. Через широкую ленту Амура, скованного зимним льдом, виднеется китайский город Хэйхэ. Стоишь на набережной, вдыхаешь морозный воздух — и вот она, чужая земля, совсем рядом, но ты остаёшься в России. Зимой Благовещенск особенно красив: заснеженные деревья, словно покрытые серебряной пылью, искрятся на солнце; улицы, укутанные белым покрывалом, манят на прогулку. В морозном воздухе звонко разносится...

Первое, что встречает путника в Улан‑Удэ, — это она. Да‑да, та самая самая большая в мире голова Ленина. Стоит себе на площади Советов, смотрит вдаль, будто взвешивает: «Ну что, товарищ путешественник, готов ли ты к открытиям?» Я, признаться, сперва опешил: голова — и такая! Не бюст, не памятник в полный рост, а именно голова. Величавая, монументальная, высотой с трёхэтажный дом. И знаете что? В ней есть какая‑то детская непосредственность: вот, мол, взяли и поставили самую большую голову — пусть...

Выхожу на набережную — а там такая красота, что дух захватывает, да так, что мороз его и прихватывает! Иду вдоль Ангары и дивлюсь: Воздух такой морозный, что, кажется, возьми его в горсть — и слепи снеговика прямо из дыхания. Чистота Байкала, она, братцы, в каждом вдохе — будто глоток живой воды. Река, хоть и лютует зима, не замёрзла — тёмная, стремительная, как норовистый конь, бьётся меж белоснежных берегов. Контраст такой, что глаз радуется: чёрная вода — белый снег, будто природа сама решила поиграть в шахматы...