Взаимоотношения в кризисе

УЗИ в двадцать недель показало порок. Врач долго водила датчиком, переспрашивала коллегу, потом сказала: «Дефект межжелудочковой перегородки, большой. Возможно, потребуется операция сразу после рождения». Я не заплакала. Замерла. — Это опасно? — спросила я. — Опасно. Но современная медицина позволяет. Дальше — неизвестно, как будет развиваться ребёнок. Мы вышли. Максим держал меня за руку, молчал. В машине спросил: — Какой прогноз? — Хороший, говорят. Операция, потом наблюдение. — И всё? Пожизненно? — Не знаю...

Я стала зарабатывать больше случайно. Не планировала, не лезла из кожи вон. Просто нашла клиентов на фрилансе, потом ещё, потом открыла ИП. За два года доход вырос с сорока до ста пятидесяти тысяч. Серёжа работал водителем на складе, получал пятьдесят. Раньше мы были почти равны. Теперь я приносила три четверти бюджета. Сначала он радовался. «Молодец, — говорил. — Тащи». Потом начал подкалывать. «Ох, начальница пришла». Я смеялась, не придавала значения. Потом подколы стали злее. — Ты что, думаешь, раз больше зарабатываешь, то можешь мной командовать? — Я не командую...

Авария случилась в сентябре. Мы ехали с дачи, я за рулём, Женя на пассажирском. Уснула на секунду — вылетели на встречку. Очнулась в больнице, с переломом ключицы и сотрясением. Женя был в реанимации. Врач сказал: «Позвоночник. Таз. Ноги не двигаются. Будем надеяться». Он не ходит уже четыре года. Первый год я была героиней. Уволилась с работы, перевела Женю на домашнее лечение. Научилась ставить катетер, делать перевязки, поднимать его с кровати на коляску. Спала по три часа, худела, старела. — Ты можешь уйти, — сказал он однажды...

Я родила дочку в июле. Тяжёлые роды, эпидуралка, швы. Но ничего, я справлялась. Дочка была здоровой, кричала много, но спала нормально. Первые две недели я была на подъёме: гормоны плясали, я всё успевала — и кормить, и убирать, и улыбаться мужу. А потом накрыло. Третий месяц, октябрь, за окном дождь. Я сижу на кухне, смотрю в одной точке, в руке кружка с остывшим чаем. Дочка орёт в комнате, а я не могу встать. Просто не могу. Ноги не слушаются, голова пустая, слёзы текут сами. Муж Саша пришёл с работы, увидел...

Мы познакомились на пятом курсе. Я была отличницей, он — душой компании. Все говорили: «Катя, ты с ним пропадёшь». А я смеялась. Серёжа был весёлый, лёгкий, умел любить. После универа я быстро нашла работу в маркетинге, он устроился менеджером в маленькую фирму по продаже запчастей. Денег было мало, но мы снимали однушку, заказывали пиццу по пятницам, ездили на море дикарём. Я не думала о карьере. Просто работала, потому что надо. А у меня получалось. Через три года я стала руководителем отдела. Зарплата выросла в два раза...

Сережа принес двойку по алгебре. Потом прогул. Потом звонок из полиции – разбили окно в школе, он был с компанией. Каждый раз я говорила мужу: «Витя, надо что-то делать». Каждый раз он отмахивался: «Мальчишка, перебесится». Сереже было тринадцать, когда он первый раз заночевал не дома. Я обзвонила больницы, морги, подруг. Витя спал. Утром сказал: «Придет». Пришел через два дня. Грязный, вонючий, с синяком под глазом. Я побежала обнимать, он оттолкнул. — Отстань. — Где ты был? — У людей. Витя вышел из спальни, посмотрел на сына...