Мифы и теории фильмов СССР

Ночью этот фильм работает лучше всего. Город уже притих, чай остывает, и вдруг в кадре появляется таксист Шлыков - человек железной привычки, железной челюсти и железного “я вас сейчас научу жить”. А рядом болтается Леха-музыкант - вечный праздник, вечный долг, вечная попытка убежать от реальности на саксофоне. Начинаем Перемотку, сегодня обратимся к режиссерскому дебюту Павла Лунгина - "Такси-блюз" (1990). И вот моя версия, от которой я не могу отлипнуть. “Такси-блюз” Лунгина - это русский “Бойцовский клуб”, только в реалиях советского быта, без подвалов и философских монологов...

Я давно заметил одну штуку у Николая Досталя. У него герой часто выглядит чудаком, почти лишним человеком. Но в кадре этот чудак вдруг становится главным, потому что на него удобно свалить чужие мечты, стыд, надежды, злость, да хоть целую эпоху. Если коротко, у Досталя чудак - это лакмус. И три фильма ложатся в одну линию: «Облако-рай», «Коля - перекати поле», «Петя по дороге в Царствие Небесное». Начинаем Перемотку и вспоминаем фильмы Николая Досталя Старт простой, даже бытовой. Молодой Коля ляпает, что уезжает, и городок мгновенно оживает...

У меня есть подозрение, что у этой картины был тайный конкурс на самое неудобное название. Серьезно - пока произнесешь «Петя по дороге в Царствие Небесное», можно успеть заварить чай, остыть к нему и снова заварить. И главное - название заранее обещает что-то детское или церковное, хотя внутри совсем другое кино. Подписывайтесь на канал, чтобы узнать ещё больше о скрытых смыслах советского и российского кино, а мы начинаем Перемотку! Внутри фильма "Петя по дороге в Царствие Небесное" - очень крепкая историческая драма Николая Досталя, снятая по повести Михаила Кураева...

Начало у фильма обманчивое. Воскресенье, раннее утро, поселок городского типа - и такая скука, что слышно, как в голове скрипят мысли. «Облако-рай» Николая Досталя, фильм выпущенный на экраны в 1990 году специально стартует почти пусто и как бы затягивает зрителя в расслабленное, тягучее утро маленького города, чтобы потом одна реплика включила мотор на полную. Коля болтается по двору, цепляется к людям разговорами «про погоду», всем мешает, всем не до него. И вдруг ляпает: уезжаю. Мы понимаем, что...

Есть одна параллель, которая не дает мне покоя. Между сагой о «Неуловимых мстителях» и «Бесславными ублюдками» Тарантино. Звучит дерзко, знаю. Но чем больше пересматриваю, тем труднее отмахнуться. Поймал я это не на лекции по драматургии. Все проще. Ночью перематывал бильярдную сцену во второй части «Неуловимых» и вдруг понял, что уже видел такой диалог. Когда один собеседник знает о другом почти все и позволяет разговору идти только потому, что ему интересно поиграть. Можете кидаться тапками, но сходство Петра Сергеевича Овечкина и Ганса Ланды слишком уж точное, чтобы считать его случайным...

Мы привыкли воспринимать Волка из «Ну, погоди!» как шумного неудачника, которому просто не везет. Он падает, разбивается, проигрывает и снова встает. И снова бежит за Зайцем. Но если остановиться и задуматься, возникает неловкий вопрос. Почему эта погоня вообще началась? Что такого сделал Заяц, чтобы Волк годами тратил на него силы, злость и время, не имея ни внятной цели, ни понятной выгоды? Про Зайца все более-менее ясно. Аккуратный, вежливый, городской интеллигент. А вот Волк вызывает куда больше вопросов...