Авторские рассказы

Знаменитый стример подписывает договор, позволяющий платформе создать его идеальный цифровой двойник. Пока модель ведёт эфиры и собирает миллионы просмотров, сам герой начинает исчезать из реальности — из квартир, документов, памяти людей. Чтобы вернуть себе плоть и имя, ему приходится выбрать: остаться вечным «образом» или стать никем. *** Я просыпался не от будильника — от статистики. Телефон вибрировал под подушкой, как нервный зверёк: уведомления, отметки, комментарии, «отметил вас в истории»...

Я не смотрю то, что мы снимаем. Это первое, что меня отличает от зрителей. Они залипают, пересматривают, кликают по рекомендациям. Я — просто стою за камерой, нажимаю «rec», потом «stop» и тащу файлы в папку. Через какое‑то время лица начинают смазываться. Ты помнишь свет, звук, кто опоздал на смену, но не помнишь, кому принадлежало очередное «йоу, ребята, у нас сегодня супер‑гость». Новенькие всегда удивляются: — Ты чё, вообще не смотришь наши ролики? Я улыбаюсь, чтобы не обидеть: — Я на них и так насмотрелся...

Он живёт тихо, мало тратит, не создаёт проблем и никому особенно не мешает. Однажды его вызывают в «Комитет оценки целесообразности граждан» и сообщают: государству без него будет лучше. Рассказ о том, как может выглядеть общество, где ценность человека измеряется только его выгодой для системы. *** — Вы. Да, вы. Подойдите поближе. Вы хорошо меня слышите? Голос — ровный, сухой, без акцента. Ни мужской, ни женский. Комната, куда его втолкнули, была пуста: белые стены, белый потолок, стальной стол, два стула...

Он всегда жил фрагментами — вечера, стримы, сторис, лайки. Пока одна «удачная» ночь не закончилась на перекрёстке, где кто‑то не доехал до больницы. Теперь он существует только там, где о нём вспоминают те, кому он принёс боль. *** Сначала я жил сам. Потом — в чьих‑то сторис. Теперь — только в страданиях людей, которым я эти страдания и принёс. *** Я всегда любил провалы в памяти. Не то чтобы специально их искал. Просто они были удобным маркером «удавшегося вечера». Утро. Голова — как динамик, в котором забыли убавить басы...

После Исчезновения в городе не осталось никого — кроме тех, кто появляются, когда тебе особенно больно, стыдно или страшно. Они ничего не делают. Они просто смотрят. И однажды я понял, что больше не хочу быть чьим‑то зрелищем. *** Город N Двести девятый день после Исчезновения Запись последняя. Если ты это слушаешь, значит, я всё-таки решился. Раньше у меня не хватало на это сил. Странно: просто озвучить свои страхи сложнее, чем я думал. Я постараюсь говорить спокойно. Это единственное, чего я ещё способен себе желать — спокойствия, хотя бы в голосе...