Сергей Асташко

«Какая странная отрада / В том, что нельзя себе простить!» (Александр Блок) Жизнь и судьба пророка не нова: Под шелест кипариса иль берёзы - Сначала проповедь, сума или тюрьма, А после - крест на Via Dolorosa. Да, прокуратор на руку не скор. Да, вроде, понимает твоё слово. Но всё же короля играет двор И, да - король не жаждет статься голым. И вновь - Орда... И снова звон мечей. Князей измена, чтоб остаться князем. И тлен успокоительных речей Один раз в год. Запреты и указы. Мне жаль младенцев, павших, не родясь...

Длиннее ночь и всё короче день, Деревья наги и их тени наги. Декабрь застыл в нелепом полушаге. Бредём сквозь время, наступая в тень. От старых красок до немых картин, До исчезающих с экрана титров Освободил природную палитру Осенний подусталый мастихин. Для новых красок важен первый слой, Как мысль важна для нового рассказа. Всё вожделеет зимнего левкаса в иконописной этой мастерской. Привет, зима! Как первый снег твой чист! Как новогоднего сонета лист… Сергей Асташко...

Засеребрилась осень по утрам, Безлистый сад прозрачен и печален И, зябко ёжась мокрыми плечами, Глядит на тени дома и двора. Прольётся свет… Он влажен и тягуч, Предутренним туманом напоённый. И робким взмахом, тихо, полусонно Разбудит это утро первый луч. Вновь тишина… Размыта акварель До карандашных линий, до набросков Как мне приятен силуэт неброский И как легка осенняя пастель! Сергей Асташко...

Дождь, глухой настройщик, барабанит По запавшим клавишам окон Неужели он не понимает, Что утерян лета камертон? Вновь мечтает музыку услышать, Станцевать на крышах полонез. Только, вот, фальшивят эти крыши - Тонет в водостоках фа-диез. Не волнуйся, дождик, белым-белым, Поседевшим станешь к декабрю И распишешь окна нам волшебно, И растаешь в марте поутру. Не волнуйся. Всё вернётся. Знаю… Я с тобою в небо улетаю. Сергей Асташко. Все стихи автора читайте здесь...

Сергей Асташко поздравляет нашу кают-компанию с Днем ВМФ. Ура! Ура! Урааа!!! Эх, судьбы кораблей! Собаки моря, Нам преданные до исхода дней. На глади бирюзового простора В дыму верфей и в скрипе стапелей, В боях, штормах, у сонного причала Иль в ржавых водах кладбищ заводских Мне слышен стук сердечного металла, Котлов дыханье, телеграфный стих О битве славной, о красотках юга, О братьях, навсегда ушедших в даль, Не пожалевших жизни друг за друга, Хотя её немного всё же жаль, О буднях трудных портовых...

Нам по рожденью выдано перо Да стопка с чистыми и белыми листами. Ведь архивариус желает лишь одно – Чтоб книгу жизни мы писали сами, Свою историю и свой свободный взгляд На мир, на то, как выглядит Творенье, Где свет и тень сплетают свой наряд, Где в сердце каждом бьётся вдохновенье. Строка за строчкой лягут на пробел, Плетя сомнений и поступков лабиринты. Но видится предсказанный предел - Последняя страница манускрипта. Вновь архивариус слегка нахмурит бровь, На судьбы-полки расставляя книги: «Вот эту – для потомков, про любовь, Вот эти – в прах, они косноязыки...