«Нейрокабак: анатомия саморазрушения по-русски».

ЧИТАТЬ С ОСТОРОЖНОСТЬЮ: Прежде чем мы начнем, я обязана сделать дисклеймер. Я не пытаюсь оправдать Маркиза де Сада. Я не пытаюсь найти в нем «хорошего мальчика» или романтизировать его чудовищные деяния. Я пытаюсь объяснить механику. Мы вскрываем череп, чтобы понять, как работает машина, а не для того, чтобы восхититься её мощностью. Если для вас анатомия зла — это уже оправдание зла, пожалуйста, закройте эту страницу прямо сейчас. Мы привыкли называть его «садистом». Мы превратили его фамилию в термин для обозначения удовольствия от чужой боли...

В 1931 году советская власть решила навести порядок на кладбище Свято-Данилова монастыря. Могилу Николая Васильевича Гоголя вскрыли. То, что обнаружили внутри, не вписывалось ни в один протокол эксгумации. Черепа в гробу не было. Вместо него — пустота, аккуратно застеленная темной тканью. А по неофициальным, но упорным слухам, череп был повернут набок, словно мертвец в панике пытался выбраться, или смотрел в сторону ног. Но самое интересное началось позже. Когда череп писателя (якобы украденный...

Мы привыкли думать, что Плюшкин — это просто карикатура. Смешной, безумный старикашка из школьной программы, который подбирает веревочки, потому что «в хозяйстве всё сгодится». Но самая страшная шутка Гоголя заключается в том, что он описал в ней не соседа. Он описал свой собственный завтрак, свой шкаф и свой ежедневный ужас перед миром. Николай Васильевич Гоголь был гением, классиком, но в быту это был клинический сумасшедший. Человек, который при полном кошельке падал в голодные обмороки, носил чиненые-перечиненные сапоги до дыр и подбирал с дороги старые гвозди...

Мы все выросли на этом яде. Нам читали в школе стихи о «любви до гроба», мы смотрели фильмы, где герои красиво умирают на руках друг у друга, и впитали главную ложь культуры: настоящая любовь — это страдание. Мы романтизируем «великую любовь» Пушкина к Гончаровой, трагедию Петрарки к Лауре и танцы на краю пропасти Цветаевой. Мы хотим так же. Мы хотим, чтобы нас любили до потери пульса, до дуэлей, до истерик. А теперь отложите томик стихов в сторону и включите логику. Представьте, что ваш партнер — абсолютно стабильный, психически здоровый человек...

В истории русской литературы есть фигуры-медиумы, которые сами не пишут текстов, но без которых эти тексты никогда бы не появились. Лиля Юрьевна Брик — абсолютная чемпионка в этой категории. Для одних она — «змея, задушившая поэта в объятиях». Черная вдова, саламандра, высосавшая кровь из Владимира Маяковского и выбросившая его пустую оболочку. Для других — единственный человек, который понимал масштаб катастрофы по имени «Маяковский» и умел нажимать на нужные кнопки, чтобы этот вулкан не взорвался раньше времени...

Вы когда-нибудь держали в руках «Розу ветров», выкованную изо льда? Снаружи — безупречная геометрия, острейшие грани, идеальная симметрия. Им хочется любоваться. Его хочется поставить на полочку под стекло. Но если вы попытаетесь его обнять — он распорет вам вены. Это не метафора. Это анатомия человека, которого слишком сильно любили. Мы привыкли думать, что нарциссы и эмоциональные инвалиды вырастают в детдомах или у алкоголиков. Это скучная ложь для дешевых сериалов. Самые страшные, самые блестящие «машины для убийства чужих сердец» выходят из золотых клеток...