Список

Такси я поймала у самой больницы. Водитель, пожилой, с усами, включил радио на старой волне и больше не сказал ни слова. Я сидела сзади, сжимая сумку, и считала светофоры. На шестом поняла, что пальцы всё ещё не трясутся. Пока ехали, я пыталась думать по порядку, привычка. Первое: мама жива и сидит на лавочке с чаем. Второе: Валентина Степановна рядом. Третье: как она вообще вышла. Входную дверь у мамы я всегда просто захлопывала, уходя, а изнутри она открывалась поворотом ручки. Запирать маму на ключ я бы не стала ни за что: пожар, давление, любая беда, и она осталась бы в ловушке...

⊱ ────── {.⋅ 🍂 ⋅.} ────── ⊰⊱ ────── {.⋅ 🍂 ⋅.} ────── ⊰ В четверг я с утра сидела в своём кабинете над годовым отчётом, который надо было передать в областной центр. Он состоял из четырёх папок, и каждую я сверяла с ведомостями за три года: баланс, оборотно-сальдовая, расшифровки по счетам. Рядом на столе лежала опись, куда я вносила каждый переданный документ с датой и подписью. Работа была кропотливая, и к обеду я успела закрыть только половину. Часы на стене я всё равно ловила краем глаза, потому что в семь у меня был бассейн, и от этой мысли каждый раз становилось тепло...

⊱ ────── {.⋅ 🍂 ⋅.} ────── ⊰⊱ ────── {.⋅ 🍂 ⋅.} ────── ⊰ Проснулась я в начале шестого и все не могла уснуть. Повернувшись лицом к мужу увидела, что его половина пуста и успела остыть. Из кухни долетел тихий звон стакана о блюдце, и я пошла туда, на ходу натягивая халат. Андрей сидел за столом в клетчатой рубашке, застёгнутой не на те пуговицы: воротник перекосило, одна половина висела ниже другой. Перед ним стояли стакан воды и открытая упаковка с надписью «Нитроглицерин». Он сунул таблетку под язык, замер, глядя в стену, и прижал левую ладонь к груди...

⊱ ────── {.⋅ 🍂 ⋅.} ────── ⊰⊱ ────── {.⋅ 🍂 ⋅.} ────── ⊰ В понедельник будильник должен был прозвенеть в шесть двадцать, но я проснулась раньше него. Лежала и смотрела в потолок, где от уличного фонаря расползалось жёлтое пятно. Плечи ныли после бассейна, и эта ломота была приятной, как похвала, которую произнесла мне шестнадцатилетняя я. Тёма на этот раз ел кашу без уговоров. Он сидел на табуретке, болтал ногами и рассказывал про дедушку. — Баб, а дедушка вчера со мной в машинки играл. Он их под диваном парковал...

Коробку я достала в семь утра, пока в квартире все спали. Встала на табуретку, нашарила за бельевой верёвкой холодную жестянку и спустилась с ней на кухню, стараясь не шуршать тапками. Села за стол, включила маленькую лампу и развернула листок. Сгибы совсем истёрлись, одна складка почти разошлась надвое. Я читала медленно, по строчке. «Увидеть Байкал. Научиться плавать кролем. Выучить итальянский». В прошлый раз, смотря на этот листок, я улыбалась. Сегодня не получалось. Я смотрела на последнюю строчку, «Никогда не оставлять на „потом“»...

Будильник разбудил меня в шесть двадцать. Я выключила его прежде, чем он успел прозвенеть второй раз, и села на край кровати. Андрей спал лицом к стене, и по дыханию я слышала, что спит он плохо: короткий вдох, долгая пауза, снова вдох. Я хотела тронуть его за плечо и спросить, как он себя чувствует. Потом представила, как он ответит «нормально», и просто поправила одеяло. В прихожей стоял мешок с капустой. Верхние листья за ночь потемнели. Надо будет накрыть, подумала я и пошла будить Тёму. Он спал, подложив ладони под щёку, одеяло съехало на пол...