Монастыри России

Проходя некрополь, подходим к двум небольшим храмам, уютно расположившимся позади Большого собора. — Посмотри, как интересно, Большой собор здесь - словно отец с двумя детьми, которых он защищает и опекает, — весело указала рукой Иринка. — Оба храма притаились под его сенью, а один из них – словно из русской народной сказки, очень напоминает княжьи палаты. — Вот этот, что представляет собой изящную круглую ротонду, храм Александра Свирского. Он был построен в 1796–1798 годах как усыпальница семьи Зубовых — довольно влиятельного рода того времени...

Трамвай тридцать восьмого маршрута замер у северных ворот Данилова монастыря почти беззвучно, лишь мягко качнувшись на стыках рельсов. Мы с Ириной сошли на тротуар, где в воздухе еще спорили между собой бодрящая сырость талого снега и едкий привкус городских будней, но яркое солнце беспощадно уничтожало снежные покровы на улицах города, весна вступала в свои права властно и бесповоротно. Солнышко на минуту скрылось, и Иришка зябко передернула плечами и застегнула куртку до самого подбородка. После теплого салона трамвая ей было немного некомфортно...

— Глядя на чистоту и порядок, на красивые и ухоженные храмы и монастырские строения, ярко-красные крепостные стены и башни сложно себе представить, что в начале XVII века здесь царил хаос, не правда ли? — спросил я Ирину. — Да, в это просто невозможно теперь поверить, ответила она. — И тем не менее, в начале 17 века войска гетмана Ходкевича разорили обитель, словно лавина, сметающая всё на своём пути. Монахи бежали, спасая свои жизни. Мы мысленно переносимся в 1610 год. Красно-белые польские знамёна колышутся на ветру, когда отряды Ходкевича ворвались за монастырские стены...

Мысль посетить Донской монастырь возникла спонтанно. Уже несколько дней я работал над составлением кассационной жалобы по одному очень интересному делу, связанному с нарушением техники безопасности на строительном объекте, и это дело поглотило меня целиком. Строительная деятельность основана на огромной массе нормативных актов, инструкций, приказов, актов, все это нужно изучить как в отдельности, так и в своей совокупности. Одним словом, я был всецело поглощен работой, а когда я её закончил, словно вынырнул из толщи океана с пустым аквалангом...

Я стоял у выхода из метро «Крестьянская застава», поглядывая на часы. Ирина должна была вот‑вот появиться — она ехала с работы на метро. Дождавшись, пока поток пассажиров поредеет, я подошёл ближе к выходу — чтобы Ирина сразу меня заметила. Минут через пять я увидел её: она вышла из стеклянных дверей станции и огляделась, высматривая меня. Я шагнул ей навстречу, она сразу заметила меня: — Извини за небольшое опоздание, — улыбнулась Ирина, подходя ближе. — На кольцевой что‑то случилось, поезда шли с увеличенным интервалом...

В глубинах веков, под тихий шелест пергаментных страниц, до нас доносится голос Древней Руси — негромкий, но отчётливый, запечатлённый в рукописи конца XVI века: «Житие преподобнаго и богоноснаго отца нашего игумена Сергия чюдотворца, списано бысть от премудрейшаго Епифания». Первое «Житие» преподобного Сергия Радонежского было создано его учеником Епифанием в 1417–1418 годах. Спустя десятилетия текст дополнил и переработал иеромонах Пахомий Логофет, который долгие годы жил в лавре святого и мог слышать живые рассказы очевидцев...