Рассказы Даниила Фридана

«Не можешь победить по правилам –– просто победи!» (Подслушано у тренера по вольной борьбе, расстрелянного через год в собственном подъезде) Это было последнее соревнование для Андрюши Водяного. Он так решил. Не ахти какой важности — кубок центрального округа России, но какая разница? Он — давно МС по классике. Были и более престижные старты. А сейчас время — уже пора завязывать, девяносто третий год. Времени не хватает. Люди приходят, чего-то просят: «Помоги, защити…». Водяной был лидером самой крупной бандитской группировки в городе...

Реанимация или нога. Думаю, мне помогли проснуться. Разбудили. Чуть толкнули или ещё как… Я был свеж и силён. Осколки сна не задержались в памяти, оставили лишь смутные тени. Но приятные. Я сразу сел: поднял туловище и огляделся. Мозг работал чётко, ясно, чуть холодно. Я помнил – кто я, кто и как зовут мою маму, что случилось и где нахожусь. А лежал я в реанимации после операции. Точнее – сидел на лежаке и внимательно смотрел по сторонам. Во-первых, на стену, где висели часы – тринадцать тридцать...

Коля, Коля. Длинный, нескладный, смешной. С мордочкой червячка-гусеницы из мультфильма. Того самого, где они поют: «Мы — червячки, мы — червячки. Мы очень любим яблочки». Он был с Ёбургской области. Эту историю я услышал от него лично. Сочинять он любил, но думаю, что Коля Голденкриг мне не врал. Когда её рассказывал, он был просто не в том состоянии. На 187 сантиметрах своего тела Коля располагал максимум килограммами так семьюдесятью. Сложен был неряшливо. На груди имел армейскую татуировку: группа крови...

Черви были повсюду. Они выползали из всех щелей, ползали по стенам, по потолку. Везде. Наверное, не правильно их называть червями. Они скорее многоножки с маленькими короткими лапками. Покрыты черными пластинками, как это говорится, хитиновыми? Но «червь» слово более эмоционально чёткое, если говорить о моем отношении к этим тварям. Когда-то давно, в счастливом крымском детстве, у нас были маленькие по сантиметру длиной мокрицы. Они деловито шныряли по земле почти под каждым камнем или доской. Мы звали их «автобусики»...

Автобус пришёл вовремя. Я обречённо вошёл внутрь, сел на сиденье и закрыл глаза. Можно подремать ещё десять минут, пока он едет к заводу. Меня вырубало в 4.30. Самое хреновое время — это с 4.30 до 5.30. Ночная смена на конвейере. Хуже только колхоз, армия и тюрьма. Ещё война. Хотя… войну я из этого списка, пожалуй, исключу. Я живу в кибуце. Эмигрант из Союза в Израиль. В Израиле я семь недель. Меня устроили в кибуц, как объяснили, по страшному блату. В общем, мне очень повезло. Жизненный график такой: в 7...

Я взял обычный «общаковый» мел с борта и стал мелить кий мелкими мазками. В этом городе каталы мелили короткими ударами, стуча под удар оппонента. По исполнению этот город не знал себе равных. Люди играли с друг другом по 20 лет, знали друг друга как облупленных и, всё равно, исполняли, и это не считалось западлом. -Играть будешь? – спросил он сверху вниз. Не только потому, что был выше меня сантиметров на пятнадцать. Потому что он считал меня ниже себя. Его звали Артем, и этот бильярдный клуб принадлежал ему...