Доктор Амир спас ребенка на борту самолета, а узнав, кто его мама, потерял ...

Три дня в больнице стали для Лины вечностью, распавшейся на циклы: мерцание мониторов, тихий плач Лады во сне, шаги дежурных врачей и два молчаливых силуэта за стеклянной дверью палаты. Амир и Олег. Они не разговаривали друг с другом. Они просто существовали на разных полюсах её личного ада, разделённые коридором и общей виной. Лада медленно приходила в себя физически. Температура спала, слабость отступала. Но что-то внутри неё было сломано. Она стала замкнутой, пугливой. Она вздрагивала, когда в палату заходили сразу двое взрослых, и замирала, услышав за дверью мужские голоса...

Визит женщины из опеки длился недолго, но каждый её взгляд, каждое замечание, записанное в блокнот, отпечатывались на сознании Лины, как ожоги. «Компактная квартира… одна комната для ребёнка… мать не работает на момент проверки… отчим — врач, график ненормированный…». Слово «отчим» резало слух. Специалист была вежлива, даже сочувственна, но её профессионализм был ледяным. Она осмотрела холодильник («полноценное питание»), аптечку, поинтересовалась распорядком дня Лады. И всё время улыбалась. Эта улыбка была страшнее любой гримасы...

Тишина после отъезда Олега не стала исцеляющей. Она превратилась в густое, тягучее молчание, которым были пропитаны стены квартиры Амира. Он не злился открыто. Он стал… отстранённым. Точно рассчитанно вежливым. Он приходил с работы, ужинал, играл с Ладой в те же настольные игры, что и Олег, но в его глазах не было того живого огня, что зажигался при виде Лины раньше. Теперь это был ровный, прохладный свет, свет хирурга, оценивающего сложный случай. Их случай. Лина ловила себя на том, что постоянно вздрагивает от звука телефона...

Идиллия в Барнауле была такой плотной, такой сладкой, что Лина порой ловила себя на мысли — она дышит ею, как густым сиропным воздухом, и вот-вот задохнется от счастья. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь кружевные занавески в гостиной родителей Амира, казалось, навсегда растопили лёд одиночества в её груди. Лада, сидя на полу, старательно выводила карандашом на бумаге смешные каракули, а новый папа Амир, сидя на полу рядом, рассказывал простыми словами, как легче нарисовать фигуру человека. «Гляди, голова — это маленькое яблочко, а тело человека— похоже на грушу»...

Наконец-то настал такой день, когда Лина решилась привести Амира к себе домой. Разглядывать интерьер ему было совершенно неприлично. Поэтому он делал это украдкой, ведь так его интересовало, как живет его единственная любовь, что у нее в жизни происходит. А это можно было понять и по стоящим на полках фотографиям в рамочках, и по дороговизне ремонта. Он сразу понял, что она не из бедных, и как-то стало спокойно на душе – значит, не бедствовала. Но одиночество молодая женщина никак не могла скрыть...

Лина особо никогда не придавала значения, что ее отношения с Олегом не бурлят страстью. Она не ожидала, что ее партнеру когда-нибудь захочется сильных чувств и эмоций, ведь он любил только ее. Но вода, точнее, недолюбленность Олега, подточила камень брака. Что-то пошло не так… *** Встреча с партнерами, где Лина обычно выполняет роль переводчика, должна была пройти утром, но она откладывалась, так как у организаторов возникли непредвиденные проблемы, причем откладывалась она часов на семь, а то и больше...