Последний рубеж на трассе 47

Я не понял и кинул ему изоленту. Он сорвал кусок зубами, и мы вдвоем — быстро, как медики на трассе — перетянули отверстие крест-накрест, закрепили ленту к пластиковой рамке. Лента натянулась, как белая сухожильная ткань, и темнота за ней заскрипела зубами — вернее, тем, что у нее вместо зубов. Мы закрепили еще. Лента дрожала, но держала. Я, уже не задавая вопросов, обмотал лентой все щели вокруг витрины, как если бы чинил старый чемодан. Там, где появлялась трещина, был «вход». А там, где «вход» — там и «они»...

Когда я подписывал бумажки у начальника смены, запах старой бумаги и высохшей шариковой пасты смешался в голове с бензиновыми испарениями — такой коктейль, после которого понимаешь: возвращаться некуда. Заправка стояла в чистом поле, 147 километров до ближайшего поселка, если верить навигатору, и еще дальше до тех мест, где в ночных окнах горит не луна, а чьи-то лампы. Здесь за свет отвечали пять холодных прожекторов и стойка с автоматом для кофе, который всегда отдавал железом, как кровь на языке...