Семейнын драмы

Николай Иванович сидел на кухне у дочери и ел сосиски. Подцеплял вилкой, смотрел задумчиво, макал в кетчуп и долго жевал, качая головой. Словно своим мыслям удивлялся. - Пап, я тебе в Вовкиной комнате постелю, ладно? Ну куда ты на ночь глядя на дачу поедешь, дом ведь холодный, пока прогреется. Паааап, ты меня слышишь? - Марина села перед ним на табуретку, - Папа, мне кажется это вообще ерунда какая-то, неправда! Ну не может этого быть, скажи что на тебя нашло, пап? Может я чего-то не знаю, может у тебя есть другая женщина, извини что так говорю...

Валя не понимала, почему Дима стал так относиться к ней — разлюбил? Сегодня он снова пришел поздно ночью и лег спать в гостиной. Утром, когда он вышел к завтраку, Валя села перед ним. — Дим, ты можешь мне сказать, что происходит? — Что тебе не так? Он пил кофе и старался не смотреть на нее. — С тех пор, как родились мальчишки, ты очень изменился. — Я не заметил. — Дима, мы два года живем, как соседи. Это ты заметил? — Послушай, а что ты хотела? В доме постоянно раскиданы игрушки, пахнет какими-то молочными кашами, дети орут...

Их разлучили в детстве. Времена такие. Не справлялись. Или не хотели… Вот и уехали с роддома вместо двоих детей с одним. Даже выбирать толком не пришлось — близнецы же. Одинаковые. Взяли того, который под руку попался. Виталькой назвали. Подписали отказную на второго и были таковы. А от слов нянечки старенькой, что все про связь близнецовую твердила — отмахнулись. Мало ли какая там связь. Жизнь-то с одним проще будет, всё не два рта под боком. Так и зажили. С одним. По-простому. А о втором и вовсе со временем позабыли...

Антон принял смену в восемь утра. Он служил в полиции. В течение 24 часов приходилось обходить территорию железнодорожного вокзала, следить за общественным порядком, решать проблемы пассажиров. Обходя в очередной раз помещение вокзала, мужчина обратил внимание на пожилую женщину. Она отрешенно сидела на скамье в зале ожидания. В морщинистой руке держала билет, а рядом стояла обшарпанная сумка. К концу смены Антон делал последний обход. Старушка сидела на том же месте, словно ей никуда не надо было ехать...