Александр Гарцев

Александр Гарцев Повесть Патриот не тот, кто сидит дома на кухне с кружкой сладкого кваса. Сентябрь тысяча девятьсот шестнадцатого выдался холодным и ранним. Туман, густой, как парное молоко, ещё до рассвета лег над Вяткой, затянул просеки, укрыл покосившиеся избы деревни Полом, пропитал солому на крышах и землю в колеях. Воздух пах прелой листвой, дымком из печных труб и тем тяжёлым, металлическим привкусом, который появляется в полях перед первым инеем. Война шла уже третий год. Деревня привыкла к отсутствию...

Александр Гарцев Дед сидел на табуретке посреди комнаты. Табуретка скрипела, потому что была старше деда, а дед был старше всех понятий о приличии в этом доме. Перед ним лежала стопка бумаги, исписанная каракулями, которые он сам же и не мог прочитать, потому что забыл, какой рукой писал. — Жена! — крикнул он в коридор, где бабушка терла пол тряпкой, которая когда-то была полотенцем, а теперь стала философским камнем чистоты. — Жена, готовься! Послезавтра приедут внуки. А я им такое покажу, что они все сразу станут… э-э-э… космонавтами-бухгалтерами! Бабушка только вздохнула...

Александр Гарцев Москва встретила их утром, серым, вязким, с тем особенным светом, который бывает только в больших городах, когда солнце не может пробиться сквозь дымку над крышами, и все тонет в молочной мгле, сквозь которую проступают силуэты высоток, башен, труб. Сашка никогда не видел такой Москвы — не парадной, не кинематографичной, а настоящей, вокзальной, с запахом бензина, перегара и горячего асфальта, который только что полили из шланга. Девушка, назвавшаяся Алисой, вела его за собой, не выпуская руки...

Александр Гарцев Дом стоял на отшибе шестьсот девятого микрорайона, ближе к лесополосе, и пахло от него всегда по-разному. Летом — нагретой смолой и пылью, которую поднимали грузовики с кирпичного завода. Осенью — прелым листом, забивавшимся в щели крыльца. Зимой — морозной сухостью, когда бревна сжимались и по стенам шли тонкие трещины, и казалось, что дом дышит. Его построили в сорок шестом. Пленные немцы. Вера Сергеевна говорила, что они работали быстро, зло, но добротно — на совесть. Сашка любил...

Александр Гарцев 1 Ночь перед штурмом была самой тёмной в году. Луна не взошла — новолуние спрятало её в чёрной пустоте. Звёзды тоже не горели — их закрыли тучи, плотные, как ватное одеяло. Воздух стоял неподвижно, и в этой неподвижности чувствовалось напряжение — будто перед грозой, когда небо уже налилось свинцом, а первый удар ещё не грянул. Андрей не спал. Он сидел на крыльце, курил папиросу за папиросой и смотрел в сторону леса. Там, за чёрной стеной деревьев, горели огни пансионата. Ровные, белые, не мигающие...

Александр Гарцев Повесть 1 Вертолет во сне падал всегда одинаково. Сначала тряска, от которой закладывало уши и хотелось стиснуть зубы так, чтобы они раскрошились в пыль. Потом красная лампа над головой начинала мирить — не как аварийная, а как светофор, которому надоело стоять на одном месте. И тишина в наушниках. Та самая тишина, которая страшнее любого крика. «Борт три-два-один, вас не слышу, борт три-два-один...» Андрей всегда просыпался за секунду до удара. Он открыл глаза. Над ним было не закопченное остекление кабины, а беленый потолок с трещиной, похожей на высохшую реку...