Михаил Смолин

Часто сталкиваюсь с предложением воспринимать всё происходящее как «неизбежное развитие событий», не подлежащее нравственной или социальной оценкам. Всё, мол, наша история — и точка. Смирись и считай своим. Особенно любят прилагать такую логику к историческим событиям XX столетия. И всё же Февральская революция и её естественное большевицкое продолжение открыли какой-то совершенно особенный отрезок в нашей истории, который крайне сложно уложить в сформировавшиеся ранее исторические традиции развития русской государственности...

Для единства русского народа в XX столетии, рождение «украинства», было сродни появлению «унии» для Православной Церкви. В огромное национальное тело был внесен вирус раскола и в «украинство» отпало не малое число русских людей. Огромную роль в перерастании этой местной южнорусской болячки, в полномасштабную региональную эпидемию внесло то «всероссийское взбалтывание», которое раньше у нас любили называть «великой и бескровной революцией». Февральская предтеча «великой и бескровной» трогательно заботясь...

Левые поставили рукотворного неосталина, своим «бронелокомотивом», на котором предполагают втащить русское общество заново в своё кровавое партийное прошлое. Пора сформулировать те неустранимые причины, по которым русскому человеку нельзя любить реального исторического Джугашвили (Сталина) и больше никогда не соблазняться на левые революционные проекты. Итак: 1. Джугашвили (Сталин) не воспринимал русский мир как самобытную цивилизацию. Будучи подданным Российского Императора, этот провинциальный грузин, был воинствующим атеистом и активным революционером...