Зов реки.

Начало. Прошла неделя. Наталья не торопилась в город. Она звонила на работу, брала отпуск за свой счёт — благо начальница, наслушавшись про смерть матери, пошла навстречу. Сергей звонил каждый день, справлялся о Лене, и Наталья чувствовала, что он тоже меняется — голос стал мягче, заботливее. Лена за эти дни расцвела. Она бегала по двору, помогала маме перебирать вещи, полола грядки, которые тётя Клава показала. И ни разу не попросилась к реке. Только иногда, вечерами, садилась на крыльцо, смотрела в сторону воды и о чём-то думала...

Начало. В деревню они вернулись затемно. Лена шла, держась за материнскую руку, и молчала. Наталья несла череп, завёрнутый в футболку, прижимая его к груди. Ноги подкашивались от усталости, зубы выбивали дробь — одежда так и не просохла до конца. Тётя Клава ждала их на крыльце с фонарём в руках. Увидев, в каком они состоянии, всплеснула руками: — Батюшки-светы, да на вас лица нет! Промокли-то как, замёрзли! Живо в дом, живо! Она затолкала их в горницу, заставила переодеться в сухое — нашла какие-то старые майки, треники, закутала в одеяла...

Начало. На следующее утро, когда Лена окончательно пришла в себя, они отправились к омуту. Омут находился за деревней, там, где река делала крутой поворот и уходила под высокий глинистый берег. Место было глухое, заросшее ивняком и ольхой. Даже в солнечный день здесь царил полумрак — ветви деревьев сплетались над водой, не пропуская свет. Наталья шла первой, раздвигая кусты. Лена цеплялась за её куртку и оглядывалась по сторонам круглыми глазами. Здесь было тихо — не пели птицы, не стрекотали кузнечики, даже ветер, казалось, обходил это место стороной...

Начало. Лена уснула только под утро. Наталья сидела рядом, держала её за руку и смотрела, как дочь ворочается, вздрагивает, что-то шепчет во сне. Со лба Лены стекали капельки пота — девочку лихорадило, хотя в доме было прохладно. Наталья меняла мокрое полотенце, клала на лоб, поила тёплым чаем с мятой. Сама она не сомкнула глаз. Сидела в кресле и смотрела в окно. За окном медленно светало. Серый, зябкий рассвет поднимался над рекой, туман клубился над водой. Амулет на груди нагрелся, и Наталья машинально прижала его ладонью...

Начало. День пролетел незаметно. Лена бегала по дому, всё трогала, всё рассматривала. Наталья не отходила от неё ни на шаг. Даже когда Лена просилась во двор поиграть, Наталья выходила вместе с ней, садилась на лавочку и следила, чтобы дочь не убежала к реке. — Мам, а чего ты такая странная? — спросила Лена, когда они вечером пили чай на крыльце. — Всё за мной ходишь, как привязанная. — Соскучилась, — улыбнулась Наталья. — Насидеться не могу. — Ну ладно, — Лена, кажется, поверила. — А можно я завтра...

Начало. Наталья вернулась от деда Егора к вечеру. В доме было холодно, она затопила печь, согрела ужин. Амулет не снимала — он висел на груди, тёплый, успокаивающий. Есть не хотелось, но она заставила себя проглотить несколько ложек супа. Мысли путались. Слишком много всего свалилось за эти дни. Сны, письма отца, разговоры с тётей Клавой, встреча с Андреем, дед Егор с его страшными рассказами о родовом проклятии. И амулет, который теперь казался ей живым. Она вышла на крыльцо, села на ступеньку. Вечер был тихим, тёплым...