Последняя надежда Земли

1. Нож у горла Холод металла впивался в кожу шеи. Марк чувствовал, как лезвие скальпеля дрожит у его горла — его собственная рука двигалась против воли, словно кто-то перехватил управление нервами. Пальцы сжимались сами по себе, оставляя тонкую кровавую полоску на коже. — Вскрой себя, — голос Лебедева больше не звучал ушами. Он возникал прямо в сознании, как навязчивая мелодия, которую невозможно выбросить из головы. — Увидишь настоящего Марка. Лаборатория вокруг них медленно разрушалась. Стеклянные панели трескались, выпуская клубы холодного пара...

Солнце вставало над руинами, как раскрытая рана на бледном небе. Марк выполз из вентиляционной шахты, его руки дрожали от напряжения, а ладони были исполосованы ржавыми зазубринами металла. Каждый вдох обжигал легкие - воздух здесь пах гарью, химикатами и чем-то сладковато-гнилостным, словно испорченным медом. Он обернулся к темному проему шахты. — Старик? Только эхо ответило ему, многократно отражаясь в металлических трубах. Что-то изменилось в его восприятии. Как будто кто-то вставил в его мозг...

Сознание возвращалось к Марку медленно, словно всплывая из густой, вязкой смолы. Сначала — только боль. Острая, пульсирующая, сосредоточенная в висках и растекающаяся по всему телу. Потом — холод. Ледяные металлические плиты под спиной, пробирающие до костей. И наконец — тьма. Абсолютная, беспросветная, давящая на глаза, словно физическая материя. Он попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Руки и ноги казались чужими, тяжелыми, будто закованными в невидимые кандалы. Язык прилип к нёбу, во рту стоял вкус меди и чего-то химического, сладковато-тошнотворного...

Темнота лаборатории давила на виски, словно физическая материя. Воздух был густым, насыщенным запахом озона и чем-то ещё — сладковатым, химическим, напоминающим разлагающуюся плоть. Марк стоял, чувствуя, как его изменённые сухожилия напрягаются под кожей, ставшей полупрозрачной. Голубые вены пульсировали в такт мерцанию "Сердца" — той пульсирующей массы в центральной капсуле, что напоминала гигантский мозг, опутанный биолюминесцентными нитями. "Ты особенный." Голос Рейнера тек, как сироп, заполняя пространство между ними...

Стеклянный купол треснул с оглушительным звоном, словно кто-то ударил по хрустальному колоколу. На секунду всё замерло - миллиарды осколков, застывших в воздухе, отражая аварийные красные огни. Потом град бритвенно-острых осколков обрушился вниз. Марк автоматически прикрыл лицо рукой, чувствуя, как острые грани впиваются в кожу. Тёплая кровь - странно густая и тёмная - потекла по его виску, смешиваясь с потом. Где-то рядом закричала женщина, и её крик внезапно оборвался, словно перерезанный ножом...

Темнота смыкалась вокруг них, густая и вязкая, словно жидкий асфальт. Марк бежал, спотыкаясь о неровности пола, его пальцы скользили по влажным стенам туннеля, цепляясь за странные выступы — слишком симметричные, слишком правильные, чтобы быть творением природы. Каждый выступ был идеально отполирован временем, будто миллионы рук касались их в течение долгих лет. — Лиза! — его голос разбивался о стены, возвращаясь множественным эхом, будто десятки невидимых существ передразнивали его. Впереди мелькал дрожащий огонёк её фонаря, бросающий нервные блики на стены...