Рассказы медиума/Лена Воронова

Неделя промчалась быстро. В работе. Глафира радовалась. После встречи с агрономом жизнь стала обычной. Никаких стуков. Веник висел по законам физики. В доме тишина. В сундуке оказались старые простыни, пододеяльники, наволочки и полотенца. Казалось их собрали со всей деревни, постирали, погладили и затарили в ящик. Запах пропал. Она вынула всё до последней тряпки, ничего не нашла и уложила обратно. Простынь, что брала постирала, погладила и запечатала сверху. В субботу, после работы по дороге домой, её перехватил тот мальчишка, что раньше к председателю звал...

Ночью снова снился сон, но иначе. На этот раз деревня ждала не беды, а ответа. Сон оборвался... стук. На этот раз стучали не снаружи. Стук шёл изнутри - от перегородки. Там, где жил Сергей Архипович. Глафира проснулась с ощущением что, если повернётся - услышит шаги. Но поворачиваться не хотелось. - Почему мне не страшно, - подняла голову, посмотрела на будильник. Всё стихло. Время- 4:15. Пере завела будильник на 5:30. После отчаянного крика будильника поднялась с кровати. Медленно прошла к умывальнику...

Глафира шла по мягкой обочине, как болоту. Деревня та же. Те же дворы. Те же воробьи. Но воздух изменился, люди изменились- как будто стерлась плёнка невидимая глазу и показала истинную картину этого места. - Если Потапыч смог с ней поговорить, значит я смогу. Главное не испугаться, разобраться. Я же отличница по атеизму. Знаю эти хитрости, которыми в церкви завлекают, - подумала она и улыбнулась, глядя на носки, затянутые грязью. - Ах, асфальт, как же мне тебя не хватает, - вздохнула Глафира, вспоминая, как чеканила шаг по тротуару, а мимо ехали разомлевшие на солнце машины...

Глафира опустила голову, глухо произнесла: - Я не видела карту, - председатель отвернулся, сдерживая резкие слова. - Не понимаю, как можно не видеть то, о чем спрашиваешь, - Сан Ильич продолжил. – Вот Вы читали «Жди меня”. Так не каждый артист скажет. А тётя Груня могла. Мы, пацанятами в клубе её слушали. Читала Тёркина так, что сверчки слышны. И ревели бабы, а мужики за стенку уходили, чтобы не заорать в голос. Все, кто её забыл -вспомнили. У тебя связь в ней. Ты спроси, где она спрятала. У неё с войны много...

Утро понедельника. Глафира вышла из калитки. В её сторону на всех парах мчался мальчишка. - Иди, председатель зовёт, - крикнул он и побежал к дому Сан Ильича. Он жил неподалёку: дом новый. Перед крыльцом - аккуратная дорожка, рядом - ящик для инструмента. У входа - лавочка, на которой пристроили табуретку, будто в ожидании гостей. Сан Ильич вышел за калитку. Плотный, седой, с усами - такими, какие бывают у людей, которые не привыкли объяснять очевидное. Взгляд спокойный. - Пойдёмте чайку попьём, поговорим…, - Глафира смутилась, в этот момент из дома вышла жена председателя Юля...

Продолжение -- Глафира умылась. Отголоски концерта летали в пространстве. Она то забывалась, то просыпалась. Грань сна и яви стёрлась: состояние вязкости пространства и размазанных действий выкидывали в болезненные состояния. Деревня состарилась, гул самолётов, далёкие взрывы. Тягуче замычали коровы. Близко, за стеной. Казалось, кто-то ладонью давил им на горло, чтобы они сипели. Вдалеке люди… Немцы - не видела лиц, только фигуры в серых одеждах и их внутренняя уверенность, которую не описывают в учебниках...